— Ты возглавляешь «Кино-Театр.Ру», занимаешься продюсированием, фестивалями, отбором контента. Расскажи про свой актуальный профиль. Как бы ты сам его обрисовал?
— Сейчас я пытаюсь собрать российскую индустрию воедино — хотя бы в своей голове — по технике кинцуги. Киноиндустрия как креативная сфера гораздо больше, чем кажется. Многие, кто снимает, не понимают, что должно произойти, чтобы фильм оказался на платформе. Поэтому они делают лишние шаги. Например, на Netflix проект запускают, только когда маркетинг в курсе дела и дает зеленый свет. А у нас часто бывает: проект уже сделан, смонтирован, а маркетинг видит его впервые. Из-за этого возникает куча ошибок, которых можно было избежать. Я пытаюсь добежать до горизонта, понять, где начинается и где заканчивается киноиндустрия, и делать проекты, исходя из этого знания.
Для меня большая честь быть частью продюсерского совета ИРИ в разделе спецпроектов и кроссплатформенных проектов для СМИ. Это дает крутой фокус и позволяет чувствовать запрос завтрашнего дня. Многие говорят про конъюнктуру, но проблема в том, что пока она дойдет до тебя, другие уже уйдут далеко вперед. Поэтому важно делать то, что хочется. Тогда проект сам набирает энергию, аудиторию и людей, которые готовы рассказывать о нем дальше.
— Учитывая многогранность твоей жизни, ты себя в первую очередь определяешь как кого?
— Я перестал стесняться и могу сказать: я продюсер. Это емкое слово. Я могу продюсировать сайт, выставку, музыканта. Продюсирую проекты в сфере аудиовизуального или кроссплатформенного контента. Мне нравится, когда все не заканчивается на фильме. Например, у коллег вышел сериал «Дорогой Вилли», потом док-сериал, почему бы еще не сделать спецпроект, карту, чтобы все было интерактивно? Когда видишь проект в куче интерпретаций и проекций — это здорово. Еще я люблю лицензирование. Приходишь в «Пятерочку», а там готовый рацион питания от «Короля и Шута». По-моему, это здорово.
— Какие продюсерские качества сегодня наиболее востребованы в индустрии?
— Главное — быть человеком. Сериалы иногда делаются два, три года и дольше. Договариваясь с кем-то, ты обрекаешь его на полтора-два года общения с тобой. Если ты несешь набор ценностей и смыслов, которые человеку подходят, он готов их разделять.
Обожаю питчинги. Чем их больше, тем живее индустрия и полнее связь между поколениями. На питчинге главное — адекватность человека. Чтобы он был соразмерен проекту. Если неопытный — пусть приходит с маленьким проектом. Если мастодонт говорит: «Сделаю самый большой сериал в истории», — ты ему веришь, но он должен быть соразмерен.
— Сайты — инертная платформа в жесткой конкуренции за внимание. Как ты определяешь целеполагание проектов в контексте коротких вертикальных видео? Где берешь мотивацию доносить до аудитории крупные форматы — длинное видео или длинные тексты?
— Сайты сейчас ужасно недооценены. Я беру большой текст и читаю, потому что только так могу понять дух времени во всей полноте. Хайп вокруг короткого формата в 1–2 минуты схлынет, и люди 35 лет, которые входят в активную потребительскую фазу, останутся. Наш мозг и отношения с интернетом сформировались в эпоху сайтов. Влияние наших поколений будет расти, и я жду возвращения золотых времен для сайтов.
Мы все гонимся за молодой аудиторией, но для нее ты все равно будешь «скучным». Надо концентрироваться на тех возрастных группах, которые тебе близки. Это первое. Второе, за что я благодарен «Кино-Театр.Ру», это энциклопедия, другой склад ума. Энциклопедия никогда не закончится. За всю историю человечества снято примерно 2,5 миллиона фильмов. На отечественных сайтах, таких как «Кинопоиск», «Кино-Театр.Ру», Film.ru, «Киноафиша», их суммарно не более 500 тысяч. Огромный массив информации еще предстоит собрать.
— Я говорю про контентную часть: интервью, заметки, колонки, лонгриды.
— Я хочу, чтобы люди смотрели хорошее кино, а не плохое. Делать сериалы круто, делать сайты круто. Это единое донесение себя, своей позиции. Главное — доказательство, что это нужно людям. Замыкаться на маленьком круге уже неинтересно.
— Именно. Делать проекты «для тусовки» неинтересно. Интересно, чтобы доходило до зрителя. Контента переизбыток. Как автору и зрителю встретиться?
— Каждый контент найдет своего зрителя. Самый большой кайф — когда показываешь фильм на фестивале в десятый раз, в новом городе, например в Чебоксарах, и разговариваешь с реальными людьми. Да, это тепличные условия: они сами пришли, им неловко уйти, они хотят поговорить. Но это ужасно искренне.
Однажды я показывал свой тревел-блог в Юрьевце. Люди делились переживаниями: как здорово, что мы показали их город таким, каким он был в кино семидесятых. Меня поразило, что меня спросили про англицизмы. Я использовал слово «вау», а мне сказали: почему не сказать «потешно», «забавно»? Когда видишь такую обратную связь, начинаешь о ней думать. Чем больше видишь живых людей, тем выше вероятность, что ты когда-нибудь придешь к ним. Публика гораздо умнее, чем мы, самовлюбленные медиауправленцы, думаем. Люди видят фальшь.
— Расскажи о проекте «В Хогвартс я не попал». Как он появился в твоей жизни и какие внутренние мотивации с ним связаны?
— В продюсерской работе я ориентируюсь на людей. Когда вижу автора с идеей и понимаю, что он ее реализует, у меня загорается лампочка. Каждый год я езжу на фестиваль «Короче» (лучший фестиваль короткометражного и дебютного кино, и я горд быть его амбассадором). В конкурсной программе 40 фильмов, и всегда находится работа, которая привлекает. Я иду к автору, пью с ним кофе и проверяю: адекватен ли он? Понимает ли, как сделал то, что сделал? В творчестве много случайных удач.
Так я увидел короткометражку Семена Шомина «Внимание» про актеров-неудачников. Предложил снять комедию. Он присылал какие-то материалы, но лампочка не загоралась. Тогда я спросил: «Слушай, Семен, что ты на самом деле хочешь сделать? Что у тебя болит в моменте?» И он прислал презентацию «Хогвартса». Я сначала подумал: «Блин, какая-то странная социалка». А он говорит: «Это история про моего брата и ребят из группы с ним вместе. Давай ты просто придешь на занятия и посмотришь».
Эта встреча меня перевернула. Я понял, что человек, внешне вызывающий эмоции, которые ты не можешь описать, когда мы переходим на печать, излагает очень глубокие мысли.
Меня поразил один парень. Он из разных фраз повторял один и тот же набор действий с карандашом и ручкой, возвращался. И он мне пишет: «Я понимаю, что я внутри алгоритма». Вот скажи мне: мы с тобой вообще понимаем, что находимся внутри алгоритма? А он понимает. Эта глубина стала отправной точкой.
Потом появилась оператор Лотос. Мне кажется, она один из самых перспективных молодых операторов. Ребята, берите срочно, она очень крутая. Появилась режиссер Женя Леушкина. Все стало обрастать глубиной и новыми идеями. Мы поняли, что это будет шесть серий, и рассказывать будем конкретно про этих ребят.
Потом появилась идея, что ребята должны быть соавторами. Все тексты, которые звучат за кадром и которые озвучивают актеры, написаны непосредственно ребятами из центра. Поэтому у нас получился нереальный инклюзивный проект. Мы все на равных, у нас одна горизонтальная связь.
— То есть актеры буквально становятся голосом тех смыслов и внутренних рефлексий, которые есть у главных героев. У вас там несколько продюсеров. Ты взял на себя продюсерскую роль, пошел предлагать проект в разные места, и дело обросло командой?
— Да. Отдельно отмечу Антона Калинкина. Если говорить на новомодном, «Хогвартс» — это originals CHILL. На старте, когда мы подавались в ИРИ и судьба проекта была не до конца понятна, именно CHILL поддержал нас и дал письмо. Это изначально проект CHILL, который мы вместе с Антоном додумывали и доформировывали. Он сказал: «Вы совмещаете док, актеров и анимацию. Круто, такого еще не было, давайте делайте».
Я ужасно благодарен всем платформам, которые нас взяли и выложили. И самое главное — не когда-то, а второго апреля. Это день информирования об аутизме, для нашей темы идеально.
— Расскажи про кастинг. Какие были критерии? Лица суперузнаваемые, актеры категории «А».
— Изначально идея была такой: взять тех, кто максимально близок к ребятам, чтобы они выражали их дух и характер. Например, герой Ян Лисин — панк, рок-н-ролльщик, хулиган, анархист. Мы долго думали: может, взять рок-музыканта или рок-звезду? Но потом пришла идея Рузиля Минекаева, и мы такие: «Вау, вот оно, супермэтч».
Никита Кологривый открылся для меня с другой стороны. Саша Бортич — безумно самоироничная и прекрасная. Семен озвучивает своего брата. Он актер театра «Современник», а его брат Захар — герой второй серии. Когда есть настоящее желание соответствовать, чтобы вещи стыковались, оно так и происходит. Никита Ефремов, Света Иванова, Алексей Онежен очень серьезно и самоотверженно отнеслись к работе.
Я низко кланяюсь всем ребятам, кто согласился. Это было непросто: не так, что приехали, оттарабанили два часа и уехали. Нет, они очень глубоко погружались, слушали, вместе с нами плакали, делились постами, информацией. Это проект, где все соавторы. Это так круто.
— Что ты для себя открыл с точки зрения эмоциональной составляющей? Может быть, что-то обострилось?
— Обострилось восприятие. То, чего мы коснулись в этом фильме, — это маленькая часть огромного мира, в котором есть еще сотни проявлений. Поразило, что эта тема универсальна. Такая же ситуация, такая же группа ребят может быть в любой стране мира, в любом городе России.
Мне очень хочется выстроить эту связь и пойти дальше. Понимание, что есть тема, и ее нужно максимально глубоко и четко копать, вот что меня торкнуло.
У нас была одна из самых ламповых и теплых премьер. Все пришли, все на одном дыхании, никто не выходил. Это было очень крутое ощущение, когда зал живет фильмом: смеется, плачет, хлопает. Ты понимаешь, что он живой, что он смотрит. Это самое большое счастье для кинематографиста.
— Экономика этого проекта выглядит иначе, чем у классического игрового кино. Как было устроено с артистами?
— У узнаваемых лиц в нашем проекте нет конкретной стоимости. Все сделано на очень дружеских началах. Повторюсь: это их проект в том числе. Тот факт, что ребята так искренне погрузились в тему, это вообще бесценно.
— Расскажи про анимацию. Как родилась эта идея?
— Идея идет из самого названия. Хогвартс мы можем только нарисовать в своем воображении и поделиться им с другими. Первым художником был Гурген Алоян — художник первой серии про Давида. Мы тоже увидели его на фестивале «Короче», где он получил приз. Когда думали про серию Давида, вопросов, что это будет Гурген, не было.
Дальше Женя с Семеном ездили на фестиваль «Бессонница», где нашли еще ребят. Нам было важно, чтобы аниматоры общались с героями. Пока не случался мэтч между героем и аниматором, мы дальше не шли. Этот мэтч происходил на уровне эскизов. Аниматор говорит: «Я прочитал твои тексты, я увидел твой мир». И тогда начиналась работа.
— Был ли международный опыт, на который вы опирались?
— Я долгое время не любил док и не смотрел его. Только последние лет десять появился живой интерес — прежде всего через людей, которые его делают. Женя в этом смысле синефил, очень насмотренная. Если бы «Афиша Daily» заказала мне статью «Что смотреть после „В Хогвартс я не попал“», первым делом я бы назвал фильм «Анимированная жизнь». Это наш главный референс, ориентир, компас земной.
— Что вкладывалось в название «В Хогвартс я не попал»?
— Это документальное название. Фраза, которую сказал Захар, один из наших героев. В один из первых разов, когда удалось что-то напечатать вместе, семья спросила его, как он себя чувствует в этом мире, в этом теле. Он ответил: «Вроде все классно, но в Хогвартс я не попал».
Хогвартс — это некий идеальный мир, прекрасное далеко, куда мы все стремимся и никогда не попадем. Мы все хотим получить письмо из Хогвартса, но я его не получал, и ты, наверное, тоже. Я не знаю никого, кто его получал.
С другой стороны, может быть, для нашего героя возможность выражать мысли так, как для тебя естественно, и есть Хогвартс. А может, наоборот. Это не желание эскапизма, не «уйду в фантазийный мир». Он знает мир, в котором живет, и никакой другой образ ему не нужен. Он четко и адекватно осознает себя внутри этого мира. В этом есть даже какой-то стоицизм.
— Какое послание ты хотел бы донести до зрителя? Назидательным его никто не хотел делать, но с какой мыслью?
— Главная мысль — рассказать хорошую историю. Мне ужасно нравится, как в итоге сценарно выстроилась история. Есть желание, препятствия, ставка. Когда смотришь фильм, видишь его скелет, как он создавался. Это очень круто.
А главный месседж: давайте смотреть не сквозь проблемы, а на людей. Не надо отворачиваться. У нас у всех баннерная слепота. Мы часто не видим то, что не хотим видеть. Совсем недалеко до розовых очков. Хочется, чтобы каждый настроил свой зрительный аппарат так, чтобы не слишком много заметать под ковер. Пусть останется хоть какое-то окошко.
Даже если наш день ужасно рутинизирован, если мы толкаем рилсы как белки в колесе, — хочется, чтобы мы немножко из этого вышли.
— Есть ли амбиция сделать второй сезон или работать с подобными темами?
— Ко мне уже подходило какое-то количество людей из индустрии, спрашивали: «А как? А где? А что?» Есть суперамбициозные штуки в моменте. Но я хочу, чтобы ощущение отлежалось.
