В маленькой деревне на границе двух Корей — Южной и Северной — что-то большое и когтистое убивает корову. Ворчливый полицейский и недалекие охотники начинают охоту на монстра, который остается за кадром так долго, что зритель вынужден сам додумывать сюжет. Очередной Годзилла? Коготь Смерти из «Фоллаута»? Космический Жокей из «Прометея»? Проходящий повышение квалификации инопланетный киллер из «Хищника»? Пожирающий детей Сатурн с картины Гойи?
В «Надежде» может произойти что угодно, потому что это фильм На Хон Чжина. Этот южнокорейский режиссер не верит в кино за пределам жанра — и поэтому часто нагружает жанр весом, который тот не в силах нести.
В его «Преследователе» маньяк охотится на девушку, а спасителем выступает мужчина, от которого этого меньше всего ждешь, — сутенер героини. И это превращает динамичный триллер в историю о созависимости. В «Желтом море» герой соглашается на убийство, чтобы позаботиться о своей семье, и криминальная сага становится способом порассуждать о том, что одни жизни для нас всегда ценнее других.
В «Вопле» — картине, которую можно считать прологом к «Надежде», — мистические события уже превращали деревенскую жизнь в ад. В том хорроре злу противостояли самые нелепые полицейские на свете, а непоследовательность сюжета (который тасовал антагонистов в диапазоне от зомби с топором в голове до неизвестного вируса и злых духов) заставляла зрителя переживать очень странные чувства. То смешно, то страшно, то захватывает дух, то хочется зевать — в этом весь режиссер.
Однозначно ясно следующее: если На Хон Чжин что-то снимает, это нужно смотреть. Этот автор — обманщик, который владеет вашим сознанием ровно до того момента, как раскроет свой фокус. Да, скорее всего, мораль в его исполнении прозвучит банально и скучно. И будет заключаться в том, что человек — худший хищник, у монстров тоже есть чувства и семьи, а самый опасный вирус на свете — невежество, потому что оно позволяет быть безразличным. Но по пути к этим невесть каким откровениям На покажет вам вещи, сравнимые с прибытием поезда на вокзал Ла-Сьота.
Просто представьте, что вторжение пришельцев (или все-таки монстров?) происходит в самом неподходящем для этого месте. То есть в глухом поселке, населенном простодушными дурачками, до которых нет дела ни национальной гвардии, ни эксцентричным ученым, ни жадным корпорациям. Никто не придет на помощь — и фильм из основного конкурса Канн окажется 160-минутным научно-фантастическим спецвыпуском юмористической передачи «Деревня дураков».
Просто представьте, что монстра (или все-таки пришельца?) не покажут целых 45 минут — зато местный шериф за это время пробежит больше километров, чем Том Круз за всю карьеру.
Просто представьте, что охота на фантастическое нечто будет снята в сверхреалистичной манере городских боев из «Схватки» Майкла Манна.
Представьте, что в этой охоте участвуют вооруженные до зубов деревенские бабушки, которые в перерывах между стрельбой не забудут угостить молодежь сырой картошкой.
Представьте, что когда шериф выдохнется, появится крутая девчонка будто из видеоигры — и сядет за руль этой машины, на 15 минут превратив фильм в «Форсаж».
Представьте, что уже через час все станет кристально ясно — но сюрпризов хватит еще на 100 минут.
И да, среди актеров указаны Алисия Викандер и Майкл Фассбендер. Вот и гадай два часа, в каком качестве эти двое могут появиться в корейской деревне.
Надо признать, что описание «Надежды» интереснее, чем сама «Надежда», потому что поддерживать такой уровень остроумия на протяжении 160 минут невозможно. Никто не стоит в планке так долго. Фильм то и дело проседает, повторяется, рассыпается на части и даже начинает раздражать своим куражом.
Чем чаще «Надежда» показывает компьютерных чудищ, тем заметнее, что сгенерировать что-то подобное мог и ИИ, притом что все остальные художественные решения безупречны. Здесь кинематографисты превратили в песочницу целый город, лесные сцены сняты так, будто Терренсу Малику доверили ребут «Хищника», а громоподобный звук и оркестровая музыка устраивают ушам такой массаж, что уже и неважно, что говорят герои.
Чем сильнее «Надежда» опирается на фирменные приемы южнокорейского кино (например, здесь, как и во «Вторжении динозавра», любят заварить лапшу и тем самым заземлить космический пафос бытовой суетой), тем яснее становится, что вообще-то все, что здесь показывают, уже было в Голливуде. Будь то фильмы «Я — легенда» или «Тихое место».
Финальные откровения «Надежды» оказываются ну совсем ни в какие ворота — и превращают сцену после титров не в бонус, а в издевку. Тем не менее перед нами почти три часа неопровержимых доказательств, что кино еще живо и способно устроить в воображении зрителя примерно то же, что монстропришельцы (назовем их так) устроили в корейской деревушке, название которой можно перевести как «гавань Надежды» (отсюда название фильма).
Каннский кинофестиваль идет уже неделю, и «Надежду» на нем нам пока что дал только На Хон Чжин.
Егора Москвитина
