5 главных фильмов фестиваля Beat (Йе! Коппола! Китай-город!) и гид по всей программе

Для наших читателей на Afisha.ru действует промокод ДЕЙЛИК, он дает скидку 25% на билеты, но не более 350 рублей.

Самое удивительное в документальном фильме про рэпера Йе (ранее известного как Канье Уэст) не фиксация самых турбулентных лет в его карьере (когда вообще этот артист жил спокойно?) и не тот факт, что режиссер Нико Бальестерос начал съемки, когда ему исполнилось восемнадцать (если подумать, у кого, кроме вчерашнего школьника, вообще есть время снимать тысячи часов материалов в течение пяти лет без каких-либо гарантий, что кадры увидят свет?). Самое удивительное здесь — тот факт, что это кино целиком снято на айфон без профессиональной записи звука и при этом достаточно сносно выглядит и звучит на большом экране (помогает в том числе профессиональный цветокор с добавленным зерном, создающим иллюзию детализации там, где ее не хватает).

Можно было бы объяснить техническое решение полулюбительским уровнем режиссера, который, возможно, попросту не владеет более продвинутыми инструментами. Но эту версию усложняет то обстоятельство, что наиболее высоко оцененный американскими критиками документальный фильм прошлого года — пятичасовые «Мои нежелательные друзья. Часть первая» Джулии Локтев (вполне себе опытной и состоявшейся авторки) — был создан более-менее тем же самым, айфонным, способом. Пожалуй, впору говорить о мини-революции во всем жанре документального кино.

Главное следствие из этого технического новшества — тот факт, что документальные съемки больше не обязаны происходить в виде заранее спланированной, сжатой во времени экспедиции, в рамках которой документалист отчаянно пытается раскрыть героя и выхватить его историю из хаоса реальности. Творческий процесс становится похож скорее на очень долгое сталкерство или дружескую тусовку и включает в себя дальнейшую невыносимую работу с десятками терабайт материала.

Возраст режиссера дает о себе знать не в том, что касается технического несовершенства (с этой точки зрения полотно искренне впечатляет), а при взгляде на содержание. 25-летний (на момент премьеры) автор оступается примерно везде, где этого можно было ожидать. Он придает слишком большую важность камео знаменитостей — разумеется, когда в кадр залетают люди из числа самых узнаваемых на планете (Илон Маск, Дрейк, Чарли Кирк), соблазн включить в историю бессодержательные кадры с ними оказывается слишком велик. Юный режиссер слишком легко покупается и на высокопарные нарциссические монологи своего героя, даже не пытаясь как-то критически их обрамлять. Наконец, так и не нащупывает большую драматическую историю среди бесконечной россыпи файлов. А она там определенно есть! Дайте мне эти десятки терабайт и три тысячи часов материала, и я выиграю «Оскар».

На показе 11 июня в «Октябре» фильм представит музыкальный журналист, автор «Афиши Daily» Николай Редькин.

Что обещает сочетание логотипа главного поставщика приторной документалистики о природе National Geographic и легендарного режиссера нового немецкого кино Вернера Херцога, знаменитого своими бескомпромиссными экзистенциальными нон-фикшнами? Неужели Херцог на старости лет опопсел? Нет, ровно наоборот. Это National Geographic осмелился купить уже готовый фильм 83-летнего классика, находящегося в отличной творческой форме. Ведь под заголовком «Слоны-призраки» и постером с величественным животным, растворяющимся в тумане, скрывается не серия открыток, а очередная история о людской одержимости — очень херцоговская по духу.

Южноафриканский зоолог и путешественник Стив Бойес одержим идеей отыскать на труднопроходимом ангольском плато неизвестный науке подвид африканских слонов, представителей которого, кажется, еще никто не видел вживую. Для этого он заручается поддержкой местных следопытов, а также молекулярных экологов с пробирками, готовых отправить все образцы ДНК в стэнфордскую лабораторию. Сам режиссер, тоже отправившийся в экспедицию лично, смело отвлекается на всевозможные побочные интересы, будь то мутные подводные съемки под народную музыку, экзистенциальные закадровые размышления о цене успеха и неприукрашенные этнографические наблюдения о племенном быте (особенно запоминается запечатленный в деталях интерьер короля племени Нкангала, у которого ученый просит обязательного благословения перед выслеживанием слонов, которые, по поверью, делят души с людьми).

Кульминацией картина опять же обязана мобильным камерам. Съемочная группа Херцога, обвешанная профессиональной техникой, банально не поспевает за учеными и следопытами, чтобы вовремя заснять тех самых слонов. И в решающий момент зрителю предлагается вглядываться в мобильное видео воодушевленного героя, утверждающего, будто среди нескольких пикселей с густыми зарослями можно разглядеть силуэт самого большого сухопутного животного в мире. Не будем полностью разрушать интригу фильма: он стоит того, чтобы все увидеть самому.

Что может быть интереснее самого мегаломанского, безумного, авторского до степени несмотрибельности кинофильма в истории мирового кино? Правильно, только документальная хроника того, как именно великий режиссер закатывал в асфальт сто миллионов честно заработанных на виноградниках долларов. «МегаДок», полнометражный бэкстейдж съемок «Мегалополиса», снял британский режиссер Майк Фиггис, создатель недооцененных раннецифровых шедевров «Отель» и «Тайм-код». Судя по закадровому голосу, он, кажется, и сам не до конца понимает, почему Коппола вспомнил именно о нем, но вообще в логику кланового кинопроизводства, согласно которой творит эта семья, такое кадровое решение вписывается идеально: именно благодаря Фиггису в 1990-е Николас Кейдж (ранее известный как Николас Коппола) выиграл свой первый и единственный «Оскар».

Благодаря Фиггису и «МегаДок» оказывается на порядок интереснее, чем стандартная бонусная фичуретка. Документалист изо всех сил стремится запечатлеть нетривиальную производственную изнанку и делает шаг назад, только когда упирается в претензии, что он-де мешает съемочному процессу самого «Мегалополиса» (Адам Драйвер и вовсе в какой-то момент запрещает себя снимать). В повествовании находится место и скандальному увольнению команды художников-постановщиков (по описанию Копполы из нашего интервью, «привыкшей делать фильмы Marvel»), и спорам на повышенных тонах между Шайей ЛаБафом и режиссером. При этом сам «МегаДок» — достаточно сырой документ, чтобы каждый зритель сделал собственные выводы о том, кто виноват, а кто прав (лично моя версия: Шайя был одним из немногих в этом процессе, кто не просто смотрел в рот режиссеру, не проработавшему проект в должной мере, а пытался ответственно подойти к интерпретации текста).

В какой-то момент усталый Коппола явно опускает руки и превращает свою либертарианскую притчу в откровенное дуракаваляние. Прямо сейчас легендарный режиссер и вовсе заявляет, что готовит дикий монтажный ремикс «Мегалополиса». При случае хотелось бы ему посоветовать доверить эту задачу опять же Майку Фиггису, ведь этот режиссер собаку съел на цифровом модернистском монтаже и к тому же уже хорошо знаком с деталями изначального замысла и препятствиями, возникшими посреди творческого процесса.

Эстетика молодежных субкультур — та вещь, которую кинематографисты недостаточно ценят, когда она находится у них под носом, зато потом готовы тратить десятки миллионов долларов на не до конца убедительное воссоздание на экране тусовок времен собственной молодости. Сколько было снято толковых фильмов про оригинальную саундклауд-рэп-волну в Америке? Да разве что один «Крестон» (из программы «Бита» 2020 года). Вот и картину «Мы не знакомимся» про тусовку нефоров с Китай-города, слушающих СК-рэп, стоит ценить здесь и сейчас.

Впрочем, слишком многого тоже не стоит ждать, ведь это фактически студенческая работа режиссерки Юлии Гуськовой, в которой половина диалогов трудноразличима (авторы сопроводили вшитыми субтитрами отдельные фразы, но по-хорошему стоило и все остальные), а другая их часть не содержит и намека на литературность. В некотором смысле в этом и состоит ценность работы.

Из-за драматургической нестройности и формальной расхлябанности картина явно запечатлевает больше, чем задумывал автор. Легко представить, как спустя десятилетия после премьеры зрители будут открывать благодаря фильму новые грани знания о российской молодежи на пике темных двадцатых. Прямо сейчас пустопорожние разговоры героев о поисках пары, планах избить представителей ЛГБТК*-сообщества и попытках пробиться в личку к Каю Энджелу (фильм, конечно же, заканчивается его концертом) скорее раздражают (да и к тому же часто находятся на грани легальности и этичности — так что не пропустите фестивальную премьеру, мало ли что с фильмом станет после нее), но в будущем определенно окажутся памятником эпохи.

На показе 13 июня в «ГЭС-2» обсуждение фильма с участием режиссера и героев будет модерировать редактор «Афиши Daily» Шура Богачева.

«Полезные советы от Джона Уилсона» — однозначно один из лучших сериалов в этом веке, бесконечно смешной, вдумчивый и изобретательный калейдоскоп современной городской жизни, рассказанный при помощи ни на что не похожего, но абсолютно ясного и лаконичного киноязыка. Именно поэтому на его фоне новая работа Джона Уилсона, все еще всегда берущего с собой видеокамеру, выглядит такой кризисной и растерянной. Да, Уилсон никогда не стал бы претендовать на то, чтобы рассказать на полном серьезе историю самого распространенного строительного материала, но даже с учетом скидки на ироничность о собственно бетоне в фильме — преступно мало. Историческая справка сводится к односложным ответам случайных полицейских на римской площади, не понимающих, что от них хотят. Что касается современного бетонного лора, то Уилсон уделяет время одной профессиональной конвенции каменщиков.

Чуть больше сцен он посвящает нескольким неудачным питчам идеи полнометражного фильма для агентов и продюсеров, посещению мастер-класса по съемке приторных мелодрам для канала Hallmark, собственному проигрышу на премии «Эмми» и ужину в компании Ким Кардашьян и Тома Форда, организованному журналом GQ. Все это звучит интересно лишь до тех пор, пока не выясняется, что ничего забавного на самом ужине не произошло, а в фильм сцена все равно попала. Словом, Уилсон как успешный деятель поп-культуры впервые стал главной темой и героем собственного фильма.

Безусловно, нельзя запретить художникам создавать самовлюбленные автофикшны, поэтому есть более насущный вопрос, который хочется задать взявшемуся за этот жанр автору. Удалось ли ему таки найти себя и смысл для своего творчества? Едва ли. Уилсон все время куда-то спешит и монтирует фильм еще до того, как придумывает для него тему и задачу, — будто завершить проект и есть самоцель. Первый кандидат на звание главного героя (помимо себя самого) появляется у него примерно за полчаса до конца фильма (это стареющий музыкант из кавер-бенда, недавно потерявший невесту-судью). В то же время единственное тематическое ответвление, которое автора явно интересует по-настоящему, он и вовсе упускает из виду, а именно все, что касается девелоперских интриг и политических реформ вокруг застройки Нью-Йорка, актуальных для Уилсона как для арендодателя (поклонники шоу хорошо помнят серию, в которой он стал владельцем многоквартирного дома).

Да, такой мастер, как Уилсон, просто физически не способен позволить зрителю заскучать (нарезки из видеоколлекции уличных курьезов с авторскими метафорическими комментариями — все еще золото). И отдельных блестящих моментов в фильме набралось бы на одну, а то и две великие серии сериала на HBO. Но до тех пор, пока рядом лежит такая концентрированная версия его творчества, советовать кому-то, кроме фанатов, это разбавленное путанное эссе трудно.

* Верховный суд России признал международное общественное движение ЛГБТ экстремистской организацией и запретил его в РФ.