Как в Ленинграде родилось неофициальное искусство
Первая группа художников нонконформистов появилась в Ленинграде в конце 1940-х. Исключенные студенты средней художественной школы при Академии художеств Александр Арефьев, Шолом Шварц, Владимир Шагин, Валентин Громов, Александр Траугот, Михаил Войцеховский и Рихард Васми образовали «Орден нищенствующих живописцев», или «ОНЖ».
Бунтари отошли от реализма после того, как на третий этаж Эрмитажа вернулись картины барбизонцев и импрессионистов. По воспоминаниям Шагина, у юных художников буквально открылись глаза на то, как нужно создавать искусство. Вместо портретов вождей и оптимистичных сцен жизни строителей коммунизма члены «ОНЖ» писали мрачные пейзажи и быт послевоенного Ленинграда.
«ОНЖ» подал пример нескольким поколениям нонконформистов. Они зарабатывали на хлеб не искусством, а чем придется. Шагин работал то грузчиком, то электромонтажником. В трудовой книжке Шварца были должности типографа и кровельщика. Картины выставляли в собственных квартирах. Постепенно несогласных художников становилось больше и больше. Так сформировалось целое направление «параллельного» искусства.
Как художников испортил квартирный вопрос
Герой фильма «Высокая вода» Анатолий Белкин родился в 1953 году — к тому моменту члены «ОНЖ» уже организовывали первые квартирные выставки. Зато молодость художника пришлась на бурные 1970-е — расцвет ленинградского андеграунда.
Местом, где создавалось неофициальное искусство, была коммуналка. Как и многие сверстники, Белкин вырос и много лет жил в квартире, которую приходилось делить с соседями. Специфический быт сильно повлиял на художников его поколения, а обитатели коммунальных квартир стали их постоянными героями. Кстати, тема волновала не только ленинградцев, но и москвичей. Тот же Илья Кабаков создал тотальную инсталляцию «Лабиринт. Альбом моей матери» в форме длинного коридора огромной общей квартиры.
В фильме Белкин вспоминает меткое выражение, придуманное еще одним московским коллегой Оскаром Рабиным: «живопись чемоданного размера».
По словам Белкина, художники старались создавать небольшие работы, которые могли поместиться в багаже. Главными покупателями неофициального советского искусства были иностранные дипломаты. Абстрактные полотна, ироничные бытовые зарисовки и необычные коллажи уезжали в чемоданах, принося своим создателям известность за рубежом и внимание сотрудников компетентных органов на родине.
Можно ли было выставить свое искусство официально (спойлер: да, но с трудом)
Одним из символов советского нонконформизма стала «бульдозерная выставка» 1974 года. Московским художникам тогда пришлось спасать картины и спасаться бегством самим. Ленинградцам повезло больше. Из-за гонений на представителей сферы искусства и без того шаткий имидж СССР на международной арене был подпорчен. Власти решили избежать еще одного повода для критики и в конце того же 1974 года разрешили первую официальную выставку неофициального искусства в Ленинграде.
«Во время съемок вместе с Анатолием Белкиным мы отправились в Дом культуры „Невский“, чтобы снять эпизод о выставке, которая там проводилась. Экспозиций было две: в ДК „Невский“ и ДК им. Газа. Когда мы были там, увидели осколки прошлого, руины. Белкин показывал фотографии — как все было, когда на выставку стояла очередь из самых знаменитых интеллигентных людей. Мне бы хотелось перенестись в этот ДК „Невский“, который сейчас существует в виде осколков, битых стекол, граффити, разрушения и руин, и увидеть его в том настроении, когда это место было живым и наполненным андеграундным искусством».
Переговоры с властями вела группа художников во главе с Юрием Жарких. Выставиться смогли люди, работавшие в разных жанрах, но исключительно ленинградцы: у участников проверяли прописку.
На первой экспозиции в ДК им. Газа прозвучала фраза, оставшаяся в истории. Зрители ждали за решетчатой перегородкой, а художники периодически подходили к толпе, чтобы найти друзей и провести своих гостей без очереди. Некий человек в штатском гаркнул: «Художники к стенке! Зрители за решетку!» — чтобы навести порядок. Имя автора цитаты неизвестно.
В середине 1970-х сложилась «газаневщина», или «газаневская культура», — многочисленные попытки (порой удачные, но чаще нет) ленинградских нонконформистов легализовать свою деятельность. Анатолий Белкин был в числе самых молодых ее представителей. В 1977-м ему удалось провести персональную выставку. Иронично, но она состоялась в ДК им. Дзержинского.
Как организовывали квартирные выставки
Официальные экспозиции — исключение, правилом были квартирные. Подробности организации подобных мероприятий описывал нонконформист Сергей Ковальский.
Иногда выставки появлялись сами собой. Однажды у Ковальского заболела бабушка, поэтому в квартире, где жила семья, на время лечения женщины освободилась комната. Ковальский с друзьями тут же завесили ее картинами. В течение двух месяцев (ровно столько старушка находилась в больнице) заходили посетители: сарафанное радио работало не хуже современной рекламы в социальных сетях.
Со временем стало модно устраивать экспозиции в квартирах близких и не очень знакомых, уехавших в отпуск или длительную командировку. Тот же Ковальский приводил список требований художников к жилищу и хозяевам. Предпочитали квартиры без соседей или выселенные коммуналки, в идеале с черным входом.
Развешивать картины шли как шпионы, проверяя, нет ли «хвоста», а адрес экспозиции разглашали, только когда все было готово, иначе милиция могла разогнать выставку еще до ее начала.
Последствия для организаторов бывали неприятными. Например, один из лидеров ленинградского неофициального искусства Владимир Овчинников как-то пригласил посетителей на экспозицию в мастерскую в Кустарном переулке. Власти увидели в показанном искусстве антисоветскую пропаганду и лишили Овчинникова помещения.
Об отношении художников к представителям органов правопорядка лучше всего говорит случай, описанный в фильме «Высокая вода». По дороге на очередную квартирную выставку юный Белкин нахулиганил: «Не удержался и написал слово *** [член] на милицейской машине». По его словам, все вышло как-то само собой.
«Раньше невозможно было себе представить, что мои картины возьмут не то что в Эрмитаж или Русский музей, а на какую-нибудь региональную выставку Союза художников. Мы работали и знали, что наши работы никогда не будут нужны никому, кроме друзей. Но в этом была определенная бескорыстность, поэзия и чистота. Думаю, что это состояние во многом ушло».
С кем общались и где собирались нонконформисты
«В Ленинграде музыканты дружили с фотографами, художники — с поэтами», — говорил в интервью «Собаке» историк Игорь Кузьмичев, автор книги «Чудаки города Ленинграда». Собирались в разных местах. Например, в официально нежилом флигеле на Лиговском проспекте, который захватили художники группы «Алипий» Сергей Сергеев, Вик (Вячеслав Забелин) и Алена (Валентина Сергеева). Творчески настроенные молодые люди попросту дали взятку сторожу и заселились в пустующее помещение. Здесь регулярно устраивались вечеринки, куда приходили андеграундные художники, музыканты, поэты, писатели и сочувствующие им представители интеллигенции.
Еще больше арт-сквотов появилось в 1980-е. В Ленинграде полным ходом шел капитальный ремонт исторического центра, и в ожидании реконструкции многие дома стояли пустые — в них и собирались нонконформисты. Знаменитой стала первая частная галерея города «Асса», устроенная Тимуром Новиковым в расселенной коммуналке на Шпалерной улице.
Городской легендой было кафе «Сайгон» на углу Невского и Владимирских проспектов, где более двадцати лет пересекались пути творческой молодежи. В разное время двойной кофе и песочную полоску в нем заказывали представители интеллигенции в диапазоне от Иосифа Бродского до Виктора Цоя.
Как художники вышли из подполья
С перестройкой нонконформисты смогли проявиться масштабно и открыто. В 1988 году в здании ленинградского Манежа прошла выставка «Современное искусство Ленинграда». Многие из представленных живописцев уже были известны за рубежом — недаром их картины вывозили из СССР в чемоданах. Вскоре художники выехали сами. Анатолий Белкин был в их числе: прямое попадание из коммунального «рая» на Манхэттен было похоже для него на полет в космос.
«Помню ощущение, когда я шел по Нью-Йорку, району Сохо, в 1990 году, в пятницу. Вдруг за стеклянными витринами галерей я увидел прекрасных людей, пришедших на вернисажи. Их было много: на одной улице — три открытия, на другой — два, на третьей — четыре. Там висели работы художников, которых я прежде знал только по альбомам, — каких-то уже классиков. До них можно было буквально дотянуться рукой: войти внутрь и встать перед ними. Это было удивительно. Я хотел бы снова оказаться тем наивным молодым человеком и заново пережить ту пятницу — время вернисажей в Сохо, когда этот район был еще мощным артистическим галерейным районом».
Для Белкина, как и для других нонконформистов, все только начиналось. Анатолий стал успешным художником и одним из самых заметных жителей Петербурга. Он создал популярное медиа «Собака», провел выставки в Русском музее и в Эрмитаже. В главном музее страны художник позволил себе похулиганить. В 2004 году Белкин устроил экспозицию «Золото болот», посвященную вымышленной культуре болотных людей. В залах музея Анатолий представил «археологические доказательства» существования некой ранее неизвестной древней цивилизации. Надо ли говорить, что многие посетители на арт-шутку купились.
В фильме Анатолия Белкина называют одним из «атлантов, на которых держится великий петербургский миф». Наверное, так можно назвать всех творцов его поколения, которые продолжали создавать искусство даже тогда, когда его можно было показать исключительно в комнате чьей-то бабушки.
