Три дома с одним адресом
О здании по адресу Мясницкая, 21, любят рассказывать столичные краеведы. В истории оно осталось как Дом Юшкова — по имени первого владельца, екатерининского вельможи и известного московского масона. Согласно городской легенде, в XVIII веке здесь собирались вольные каменщики и проводили свои ритуалы.
Здание прославили не члены тайного общества, а художники: с середины XIX века в бывшем центре масонства размещалось Училище живописи ваяния и зодчества. Вскоре после революции 1917 года оно превратилось в знаменитый ВХУТЕМАС (Высшие художественно-технические мастерские). Первое в нашей стране образовательное учреждение в сфере дизайна и одно из самых передовых в мире, сравнимое лишь с немецким Баухаусом.
В классическом здании с колоннами создавалось самое авангардное искусство эпохи, а список преподавателей впечатлял: Кандинский, Кончаловский, Фальк, Машков, Фаворский, Родченко, Степанова и другие имена из арт-энциклопедий.
Студенты и учителя сталкивались с необходимостью решать квартирный вопрос: в первые годы советской власти найти квартиру или комнату даже с самыми примитивными удобствами было сложно. В случае с вхутемасовцами за дело взялось государство. Во дворе учебного заведения стояли два доходных дома — их адресом также считалась Мясницкая, 21, только под литерами А и Б (сегодня строения 5 и 8). Просторные пятикомнатные квартиры разделили на «двушки» и «однушки», а ключи от них выдали преподавателям и студентам.
Экскурсоводы «Зотова» делятся историей, демонстрирующей, насколько люди мечтали вселиться на новую жилплощадь. Так, художник-график Владимир Фаворский прибыл в дом на Мясницкой до того, как строители успели закончить ремонт в его «однушке». Фаворскому пришлось несколько дней жить во дворе, укрываясь от дождя собственным ковром.
Ожидание того стоило: восьмиэтажный красный дом на Мясницкой превратился в коммуну для богемы и центр искусств.
«Идея сделать выставку о жильцах домов ВХУТЕМАСа на Мясницкой, 21, родилась из обсуждения книги „Две прогулки с Ильей Кабаковым“. Мастерская Кабакова находилась напротив — в доме страхового общества „Россия“. Поэтому художник как-то отметил, что находится в эпицентре русского искусства начала XX века. Это место на карте Москвы кажется особенным и мистическим: сложно представить где-либо еще такую же мощную концентрацию концепций, стилей, идей и методов».
Первая собственная квартира
В книге «Перекрестки русского авангарда» внук Родченко и Степановой, искусствовед, Александр Лаврентьев подробно описывает, как его предки въезжали в новую квартиру. Оба не были москвичами, но еще с 1916 года старались устроиться в городе и заявить о себе.
Первые шесть лет молодой паре приходилось постоянно переезжать: они жили то в неотапливаемой комнате рядом с Пушкинским музеем (Волхонка, 14), то в доме Кандинских(Бурденко, 8). К году, проведенному в гостях у другого знаменитого авангардиста, относится первая совместная фотография художников. Варвара Степанова подробно описала в дневнике, как вместе с возлюбленным разыгрывала футуристический спектакль на камеру: «Я сидела на перевернутом столе, в руках — кисть огромная, через плечо проволока, опиралась на гитару, перевернутую сверху вниз. Анти— на полу, вытянув правую ногу и согнув в колене другую, опирался на огромную линейку». Сцену полностью «срежиссировал» Родченко: он как раз только начал интересоваться фотографией.
К началу 1920-х художники были известными «беспредметниками». Александр уже показал на выставке «Черное на черном», а также пространственные конструкции. Степанова успешно демонстрировала свои яркие композиции, а начала экспериментировать с дизайном текстиля.
К тридцати годам Родченко стал профессором ВХУТЕМАСа. Как преподавателю, ему выделили пустующую мастерскую Аполлинария Васнецова, превратившуюся в двухкомнатную квартиру на восьмом этаже дома на Мясницкой.
Пространство для творчества
Кураторы «Зотова» воспроизвели атмосферу общежития ВХУТЕМАСа и даже воссоздали в зале пять квартир — Родченко и Степановой, а также их соседей Александра Древина и Надежды Удальцовой, Петра Митурича и Веры Хлебниковой, Владимира Фаворского и Сергея Сенькина.
Из-за перепланировки передвигаться по дому было непросто: к кому-то удавалось попасть только с черного хода, к другим жильцам нужно требовалось идти через парадный подъезд. Доходило до смешного: через стенку от Митурича и Хлебниковой жил график и литограф Петр Львов. Пара могла громко крикнуть и позвать соседа на чай. Но чтобы навестить друзей, Львову нужно было спуститься с восьмого этажа на первый, выйти на улицу, зайти через черный ход и снова подняться на восьмой. И все это — пешком. Лифт почти никогда не работал.
Родченко и Степановой тоже приходилось быть спортивными и подниматься по лестнице.
В книге «Перекрестки русского авангарда» описана обстановка в квартире пары: повсюду были картины, графика, всевозможные конструкции, прототипы ламп, придуманные Родченко, объемные титры для фильмов Дзиги Вертова, с которым Александр сотрудничал. Тут же располагалась «фотозона»: Родченко отгородил себе небольшую лабораторию, а также «студию», которую оклеил картоном. На нехитром фоне были созданы портреты знаменитых современников, в том числе и Маяковского из школьного учебника литературы.
Поэт интересовался искусством и специально подошел к художникам познакомиться на 19-й государственной выставке. А к 1922 году сложился творческий тандем Родченко и Маяковского — вместе они создавали самую знаменитую советскую рекламу.
Варвара Степанова работала в квартире-мастерской над принтами для тканей и моделями передовой одежды, причем иногда испытывала творческий кризис: в «Зотове» экспонируют письмо с текстильной фабрики, где художницу умоляют как можно скорее прислать эскизы, иначе «рабочие разбегутся».
Новаторские платья примеряли друзья и родственники — сохранились шутливые снимки самого Родченко, а также его матери Ольги Евдокимовны в ярких творениях Степановой. Ольга Евдокимовна вела хозяйство в богемной семье сына и удивительным образом вписалась в артистическую атмосферу. Женщина была постоянной моделью для фотографий, кроме того, на архивных кадрах ее можно увидеть в компании авангардистов.
Пространство для жизни
«Варвара Степанова как-то писала о том, насколько удивительно разнообразен был их круг общения. Друзья художников порой были непримиримы по отношению друг к другу, но Родченко и Степановой удавалось всех соединять: на этих встречах за общим столом люди ощущали чувство единения. Это можно увидеть на фотографиях в экспозиции. Кстати, некоторые снимки впервые представлены широкой публике».
В квартире на Мясницкой часто веселились. Любимым развлечением гостей считался маджонг. «Китайскую игру привезла в Москву в 1925 году из Лондона мать Лили Брик, Елена Юрьевна. Она работала там сотрудником российского торгпредства фирмы АРКОС», — объясняет Александр Лаврентьев в «Перекрестках русского авангарда». Правда, из Великобритании доставили только бумажные правила — на русский их перевели Осип Брик и Луэлла Краснощекова. Родченко вырезал деревянные фишки из старых подрамников, а Степанова раскрасила их в конструктивистском духе.
В книге «Опыты для будущего» Родченко делился наблюдениями о том, как проявлялся характер его друзей во время игры. Вот, например, заметки о Маяковском:
«Играть Володя страшно любил. Я не игрок, но я не видел более страстного игрока. Он весь уходил в игру, как и во все, что он делал. Он острил над игроками, обычно я слышал что-то вроде:
„Вы, Коля, не пытайтесь, вы погибли“.
„Сейчас вам будет полный разгром“.
„Я вас сотру“.
„От вас будет одно пятно“».
Лилю Брик, по мнению Родченко, интересовал исключительно выигрыш. Впрочем, финансовый интерес не мешал ей постоянно одалживать Маяковскому «счастливый рубль». А Виктор Шкловский «был самовлюблен и нервен». Самому Родченко игра быстро надоедала, но состязания его гостей в маджонг порой продолжались до утра.
С 1925 года среди картин, фотографий, конструкций и заглянувших на кофе художников постоянно крутилась единственная дочь Родченко и Степановой Варя, прозванная дома Мулей. Девочка вдохновляла не только родителей.
«Среди всех экспонатов мое сердце особенно трогает стихотворение, которое поэт Семен Кирсанов посвятил Муле. Это невероятно легкий, светлый и шутливый текст, написанный для трехлетнего ребенка. Удивительно, но в нем заложено предсказание. Кирсанов пишет, что, когда Муля вырастет, она встретит своего Колю. Действительно, став взрослой, Варвара Родченко вышла замуж за Колю — Николая Лаврентьева.
В экспозиции также есть дневниковые записи об играх Мули. Однажды она придумала, что бабушка будет изображать Осипа Брика, а сама Муля — маму. Они разыграли сценку, где Варвара Степанова показывает Брику свои рисунки, а тот их внимательно рассматривает».
Юмор как спасение
Александр Родченко и Варвара Степанова любили пошутить как над друзьями и родственниками, так и над собой, создавая забавные карикатуры.
Еще один проект на грани изобразительного искусства и комедии — рукописный журнал «Нашгаз», который Александр делал вместе с соратниками по конструктивизму в 1923–1924 годах. Авторы выступали под псевдонимами: Бошвец — Борис Швецов, Мус — Мария Швецова, Пегал — Петр Галкин, Алфип — Алексей Филиппов, Антон, или Анлав, — Антон Лавинский, Арод — Александр Родченко, Варст — Варвара Степанова, Эльпе — Любовь Попова. Статьи пародировали издания такого времени. Например, в одном из номеров содержались рекомендации.причесок для «трудящихся женщин» В их числе были укладки «Для бубнишек» и «За воблочкой».
Позднее, уже в 1944–1948 годах, Родченко делал домашнюю газету для близких — жены, повзрослевшей дочери и ее супруга, — где рассказывалось о семейных происшествиях, например о замерзшей крысе в плохо отапливаемой квартире. Там же публиковались рекламные объявления выдуманных чудодейственных средств.
Родченко сохранял чувство юмора, когда смеяться было особенно не над чем. Трудности в жизни художников начались с 1930-х. ВХУТЕМАС прекратил существование, авангардистов запрещали и преследовали — в творчестве Родченко и Степановой власти также усмотрели «формализм». Александр Лаврентьев предполагает, что от прямых репрессий его дедушку и бабушку спасло только то, что они визуально оформляли политические газеты и журналы.
У Родченко получалось зарабатывать фотографией, а живописью он занимался для себя: работал над циклом, посвященным цирку. Арену, заполненную артистами, Александр успел сфотографировать для специального номера журнала «СССР на стройке», посвященного цирку. Но началась война, и серия снимков не вышла, и почти все материалы пропали. Степанова в то же время писала пейзажи — многие из них сделаны из окон мастерской.
Въехав в 1922 году на Мясницкую, 21, художники так больше и не покинули свою квартиру. Увидеть дом можно и сейчас: красное здание во дворе Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова стоит по сей день. А атмосферу столетней давности стоит искать на выставке в «Зотове».
Выставка «Дом 21. В гостях у художников» продлиться в Центре «Зотов» до 30 августа.
