Барсёнок, хомяки и страна туканов: познакомьтесь с работами самых юных художников России

Белая тарелка, где по веткам расселись угольно-черные туканы с желтыми клювами: Таисия рисует птиц размашисто, без оглядки на анатомическую точность, зато с абсолютной уверенностью художницы — получаются объекты, напоминающие о керамическом периоде Пикассо из коммуны Валлорис, только еще и с тропическим твистом.

Между двумя белыми плоскостями, расходящимися как театральный занавес, течет толпа черных деревянных брусков. «Куда исчезают сны? Сгорают? Растворяются?» — задается вопросом двенадцатилетний художник, в чьем поэтическом макете можно увидеть перекличку с деконструктивистской архитектурой Питера Айзенмана.

Песочные часы из вещей: в нижней колбе — бутсы, парта и лошадка-качалка, в верхней — взрослые вещи: автомобиль, стиральная машина, ковер, шезлонг с удочкой. «В детстве мы пробуем, ищем себя через занятия, увлечения, раскрываем свои таланты. Во взрослой жизни больше рутины, нужно быть осторожным, много ограничений», — формулируют авторы, чей ассамбляж из готовых вещей перемигивается с комбайнами Роберта Раушенберга и плотными коллажными композициями Армана.

Полтора десятка маленьких холстов на ярких фонах — оранжевом, фуксии, оливковом, фиолетовом, — и на каждом хомяк: спящий, жующий, умывающийся, с семечками в лапах. Яркая серия работ напоминает о поп-арте Энди Уорхола, который обещал каждому пятнадцать минут славы, а вот девятилетний Савва Тихонов хочет, «чтобы каждый мог завести себе хомяка — а при желании и реального». Вы не ослышались: к молодому художнику можно обращаться и за живым хомячком!

Оттиск в сепии, будто проявленный из темноты: двое героев у горящих свечей, дрожащая линия, фактура как у старой фотографии. «Пока свеча не зажжена, истории не существует. Как только появляется свет — тени на стенах начинают оживать и превращаться в персонажи», — объясняет десятилетний художник, чья печатная графика полна той же наивной нежностью, что и работы Михаила Ларионова и Жан-Мишеля Баскии.

Керамический барсенок с голубыми глазами сидит, обернув вокруг лап длиннющий пятнистый хвост. «Мне приснилось, что я снежный барс, ну точнее барсенок, и я была бесшумная и ловкая», — рассказывает двенадцатилетняя Настя Снопова, чья анималистическая скульптура кажется дальней родственницей фарфоровому манулу Василия Ватагина.

Стеклянные пузырьки с пробками, в каждом — крошечный законсервированный мир, населенный фигурками или заполненный всякими мелочами. «Это размышление о том, как мы храним пережитое и как искусство может помочь остановить мгновение», — рассуждает десятилетний Федя Булгаков, чей метод отсылает к коробкам-воспоминаниям Джозефа Корнелла.

Увидеть эти и другие работы (а может, и приобрести что-то в коллекцию) можно будет с 25 по 28 июня в арт-парке «Никола-Ленивец» в Калужской области. Отдельное событие сезона — первый за одиннадцать лет объект основателя парка и российского ленд-арта Николая Полисского: работа «Ворон считать», посвященная креативному безделью, тому самому детскому состоянию, когда мозг наконец выдает озарения.