Леша Горбаш: Я бы для начала обозначил рамку. Мы обо всем этом решили поговорить, потому что в лентах реюнион реюнионом погоняет. Все это следует за волной ностальгии по прошлому — но теперь то ли ностальгические циклы стали короче, то ли мы не заметили, сколько лет прошло.
Николай Овчинников: Да, причем это уже скоро превратится в воссоединение группы Cream Soda с прошлой вокалисткой — сколько там лет прошло? Пять? Ну вот.
Л.Г.: Но тебя при этом стриггернул пост, где на фоне воссоединения Ромы Мальбэка и Сюзанны люди шутили про скорый камбэк «Мы» в «том самом» составе. А прошел еще месяц — и вот уже «Озера» дают первые концерты за много лет. Не прямо реюнион, но тем не менее. Я к тому, что тут же реально по 10 лет прошло — у «Озер» буквально, у Ромы с Сюзанной почти.
Н.О.: Это притом что группа «Мы» в старом составе вроде тоже могла воссоединиться.
Л.Г.: Там это скорее в шуточном ключе обсуждали, не очень понимаю, зачем это было бы нужно Мирель сейчас.
Н.О.: Это мне все напоминает тоску по 2016-му: уже была ностальгия и по 1980-м, и по 1990-м, и по 2000-м — давайте возьмем год поближе. И все работает. Люди с тоской вспоминают, как им было хорошо. Как под группу «Грибы» вайбили — ну вот она не воссоединится, но я вполне себе могу представить ностальгический вечер, где Бардаш поет ее песни, а еще Федук с Элджеем, а еще Мальбэк и Сюзанна.
И ведь многие в позапрошлом году говорили, что после Oasis и Linkin Park тему возвращений и воссоединений можно закрывать. Ничего громче не представить, а что-то мельче — ну его. И вот опять: восторги, даже так — ВОСТОРГИ — от камбэка «Озер».
На полях скажу, что Мирель вот-вот может и понадобиться: кажется, будто праймовую эру она уже пролетела, причем весьма лихо, и скоро придется эксплуатировать образы и мысли из песни «Полярная звезда».
Сюда же еще можно добавить переиздание альбома Лены Зосимовой. Из 1990-х хотят выжать буквально все оставшиеся соки, самое нелепое и никому особо тогда не нужное.
Вернемся к 2016-му. Так вот, мне кажется, этим не ограничится. Сложно представить себе реюнион «Пасош» или «Грибов», но есть еще куча проектов и артистов, которые или готовы будут снова выйти на сцену и хайпить, или готовы будут за какие-то деньги ненадолго воссоединиться или сыграть классическим составом. Вот кого бы ты мог представить?
Л.Г.: Флеш и Лизер. Я с каждым годом все больше убеждаюсь, что моя любимая песня той рэп-эпохи — это как раз «False Mirror». И вот ее я бы с огромным удовольствием еще раз послушал живьем, но не могу себе это представить, настолько сейчас разные ее авторы. На каком-то этапе может произойти реюнион YungRussia, но исключительно концертный, а не на человеческом уровне.
Мне кажется, тут получается разговор не столько о реюнионах, сколько о вечной ностальгии как отдельном музыкальном двигателе в любом поколении. И я не вижу в нем ничего плохого, потому что эти приступы и о классных забытых вещах напоминают, и какие-то новые штуки часто предлагают.
Когда читаю новости про камбэк «Озер», мне, наоборот, радостно, с кайфом сходил бы на них сам. Это же хороший сюжет: абсолютно нишевая группа с преданным, но очень узким кругом фанатов тогда, которая сейчас объявляет реюнион-концерты — и билеты туда очень мощно расходятся. По-фанатски приятно за них.
Те же Мальбэк и Сюзанна у меня таких же эмоций не вызывают. Хотел сказать, что тут больше бизнесового, но это несправедливо: а почему «Озера» не про бизнес, если они тоже хорошо собирают? Получается, в воздухе переобуваюсь: новые выступления Романа и Сюзанны — это прикольно и все выигрывают. Аудитория сможет любимые песни живьем пропеть, артисты — внимание и аудиторию, все в плюсе.
Пытался развернуть мысль в сторону «а что, если вот эти возвращения мешают артистам уже новым» — но ведь не мешают и близко.
Н.О.: Это единственное исключение. Все остальное кажется мелким. И тут я прихожу к парадоксальному выводу: больше 70% материала из той эпохи, которая казалась многим из нас революционной (и о которой пишут уже книжки — как Романов, да и книжка Шурика* частично про это), осталась в той эпохе, не вызывая сильных эмоций на дистанции и не особо влияя на сегодняшнюю игру. Остальные 30% — это те, кто не слезал с коня все это время: «Сироткин», «ЛСП», «Дайте танк (!)», «Лауд», Cream Soda.
В этом смысле показательно, что ты заговорил про YungRussia. Вот Pharaoh — идеальный пример артиста, которого в будущее не взяли. Последний раз, когда о нем было как-то интересно рассуждать, — 2020-й, когда он выпустил посреди ковида альбом с вот этим пуссиманиуидом, который совершенно не резонировал с моментом и тем особо бесил. И все.
Да и реально важных камбэков нет, поэтому нам предлагают остатки. Точнее, так: мы радуемся остаткам.
Л.Г.: Если обобщить эти случаи, люди закрывали свои совместные работы где-то на пике, где-то — чтобы сольный пик найти. Много лет занимались сольными карьерами, в итоге снова решили поработать немного вместе. Мне кажется, финансовый аспект для артистов очевидный. Ты вспоминал группу «Пасош»: Петя Мартич в прошлом довольно открыто говорил, что последние концерты «Киски» в середине 2010-х давались, чтобы заработать кеш на запись альбома «Пасош», — и это вот здоровая история, на мой взгляд.
Не вижу ничего плохого в реюнионе ради денег, если артисты при это классно выступают и хорошо себя чувствуют перед аудиторией. Предположим, что есть шкала реюнионов, где 10/10 — это последний альбом группы A Tribe Called Quest, а 1/10 — это камбэк Centr, потому что настолько не получилось, насколько это вообще возможно. Волна воссоединений, про которую мы сейчас говорим, — это минимум 6–7/10.
Если говорить про постоянные возвращения, мне это кажется естественным. Взять 2017 год — там определяли что-то 30% уже состоявшихся тогда, а оставшиеся 70% активно сменялись уже новыми людьми. Естественный круговорот новых артистов в природе.
Если говорить про Pharaoh, то я чувствую себя довольно лицемерно, потому что не большой фанат позднего Фары в целом, но вот его последний альбом — это очень неплохо. Жаль, что многие по инерции прошли мимо него. В случае Мальбэка и Сюзанны — и сразу несколько хитов, и общая история, не всегда красивая, но очень человечная, с нервом. Это всегда работает.
Н.О.: Проблема как раз в том, что на повестке дня в итоге оказывается кто-то не из этих 30%. Тут еще важно заниматься переоценкой наследия: в 1980-е Синди Лопер была наравне с Мадонной, но в итоге Мадонна оказалась важнее. В моменте «Равнодушие», какие-то песни «Мы» и вообще неопоп казались важными, так в итоге улетучились, утекли, испарились.
Л.Г.: Давай проговорим отдельно: что такое «важный камбэк» и что такое «не важный»? Мне вот кажется, что Мальбэк с Сюзанной и «Озера» — с очень разных сторон, для очень разных аудиторий (и по масштабу, и по интересам), но важные. Dopeclvb прошлогодний — тоже важный. Потому что это не только про голую ностальгию, но и про то, что песни отлично повзрослели.
Н.О.: С одной стороны, это может быть герой культа, который ушел на пике (NRKTK — вот это было бы мегаважно) или ушел в крутое пике. Как Родионов из The Retuses куда-то нырнул в 2019-м, а сейчас вынырнул с новым треком — желаю ему стойкости и удачи. Кроме шуток, это мегаважный артист, без которого весь акустический поп 2010-х, Доры и Гречки, не случился бы.
Есть реюнион, о котором я мечтаю, но который точно невозможен в силу смерти ключевого участника, — это «Птицу Емъ». Есть реюнион, о котором я мечтаю, но лет через десять, — это «Петля пристрастия» (они только распались). Я бы хотел увидеть и оригинальный (на 75% по понятным печальным причинам) состав «Дискотеки „Аварии“» или «Братьев Грим» — но тут, кажется, было бы такое же шоу, как и с Centr.
Если говорить об однозначных поп-героях, то мало кто прямо исчез. Раньше я ждал камбэка «Каспийского груза» — он случился, было замечательно. Ждал возвращения «Дайте танк (!)» не в формате концертов, а в формате альбома — получил, и это тоже было замечательно.
Л.Г.: Ты даже тут перечисляешь в основном удачные камбэки — не получается ли, что в этом как в феномене достаточно искры, чтобы нас радовать? Опять же, возвращаясь к мысли про «не мешать», новым сейчас ничего не мешает, потому что поляна слишком огромная. Вот группа «Бонд с кнопкой», которая великолепно справилась со всеми вводными со своей новой музыкой, — и чудесно же.
В индустрии, которая оказалась закована сама в себе, по-прежнему появляется огромное количество новых героев, которые не оглядываются назад и не паразитируют на ностальгии. Будь то «Бонд», дуэт Viperr или Ваня Дмитриенко, это все артисты, приносящие что-то свежее.
В камбэках я не вижу никакого паразитирования, потому что это даже звучит как что-то негативное, а такого нет. Мальбэк и Сюзанна не заберут слушателей у Дмитриенко, «Озера» — у «Пореза на собаке», все будут мило себе сосуществовать. И я ровно по этой причине скорее радуюсь таким вещам. Взять абстрактную группу NRKTK, я был бы первый в рядах тех, кто хочет под «Пуму» попрыгать.
Н.О.: Есть сомнения, что многие из возвращающихся в итоге долго продержатся. Возвращение — это краткий аттракцион, если ты не артист, который уже плотно проходит по категории «ретро» и тусит на «Дискотеках 80/90/00-х». Да и если уже тусит, то значит, аттракцион тоже закончился, началась загробная жизнь.
Я бы тут еще поспорил насчет паразитирования. Скажем, «Вайперы» — настоящий истовый русский футуризм, почти как в начале XX века, безумие и блеск. А «Бонд с кнопкой» или Ваня Дмитриенко — это как раз ответ на запрос на старых героев, которых нет. Золотухин — Родионов из The Retuses из «Фикспрайса».
Л.Г.: Я не большой фанат такой риторики, потому что под нее можно подвести примерно любого молодого артиста из любого поколения. Мне в целом не близка любовь моего инфопузыря пинать «Бонд с кнопкой», в котором люди почему-то видят нового раздражителя. Это на сто процентов не моя музыка, но она же круто попадает как раз в нерв своей аудитории, обаятельно отталкивается от узкого круга слушателей, делает прыжок — и вот уже этих слушателей раз в десять больше, чем год назад.
Про Дмитриенко мне тоже сложно согласиться, в том числе на фоне того, что у значительной части его аудитории нет никакого запроса на старых героев. Потому что хорошо, если эти слушатели в детский сад ходили, когда те герои что-то делали. И это тоже абсолютно нормально.
Н.О.: Иногда новые артисты — это ответ на то, что старые уехали/умерли/не собрались. Я не вижу достаточной искры ни в новом, ни в обновленном старом. Может, дело в моем перманентно депрессивном настрое последнего времени, но, хоть я и сам рад предаваться ностальгии, тосковать по условному 2007-му (зря я, что ли, книжку написал?), желание возвратить из ада/чистилища артистов, которые остались вместе с эпохой, меня немного раздражает. И у индустриальных игроков, и у слушателей к этому отношение как к героям вселенных комиксов: те умирают, но не навсегда. Проблема в том, что это не комиксы. Тут умирают и стареют. И на один удачный камбэк можно получить десятки натужных.
Вспоминаю, как пришел на фестивале Flow послушать Outkast — и ничего не почувствовал, потому что было видно, что оба главных героя уже давно в разных вселенных, им неинтересно друг с другом. Или Depeche Mode — это мой любимый аттракцион, глобальное караоке с заранее обозначенным набором поп-хитов (они и сет-лист заранее выкладывают в Apple Music, дожили), — видно, что ни Гору, ни Гаану уже неинтересно. Они тащат не духом, но физикой. Вот и от Мальбэка с Сюзанной жду что-то подобное. Поэтому не хочу возвращения NRKTK. Поэтому мы вряд ли увидим камбэки нормальных групп 2007-го: те, кто вылез из эмо-штанишек, в них особо не хочет возвращаться, а кто решил вернуться, ну блин, вот Jane Air песню про 2007-й недавно выпустили — это очень грустно и непонятно зачем. Так в лоб, что в итоге ***** [все равно].
В конце концов, чем обычно оборачиваются возвращения из преисподней, можно увидеть на примере разных групп формата «Ретро FM», которые курсируют по странам Балтии с завидной регулярностью и вяло исполняют свои старые хиты. Что в зале, что на сцене — люди, потерявшие интерес к жизни.
Л.Г.: Я все же склонен видеть в музыке надежду на что-то светлое. Любовь к ностальгии и желание перерабатывать прошлое — вечный двигатель музыкального прогресса. Любая из новых школ любого жанра в начале обращается за вдохновением либо к другой эпохе, либо к другому региону — и уже потом из этого формируется собственное лицо и звучание, которые позже вдохновляют уже следующую «новую школу». У любого отдельного жанра могут быть кризисы (как сейчас у рэпа в Америке), но, если мы берем музыкальную индустрию в целом, это локомотив, который абсолютно всегда двигается вперед — как раз благодаря людям, у которых никогда не заканчивается интерес к жизни.
* Александр Горбачев признан иностранным агентом Минюстом РФ.