«Не площадка — произведение искусства». Как «Склад № 3» стал сердцем андеграунда Москвы

«Склад № 3» — небольшая московская концертная площадка на Малой Семеновской, вокруг которой последние три года собирается новое поколение инди-музыкантов. Открывшийся без финансирования в очень тяжелый для музыкальной индустрии момент, «Склад № 3» силами энтузиастов продолжает расти и развиваться, собирая вокруг себя начинающие группы, главные лица новой инди-волны — как «Жарок» и МС Улыбочка — и даже крупную культурную институцию в лице «ГЭС-2». 

Мы поговорили с основателями площадки Владой Пашиной и Федей Андрющенко про историю площадки и трудности выживания инди-проектов на локальной сцене.

Федя: Это квартира на Старосадском переулке, 10, на нижнем Китай-городе. Историческое здание, где когда-то жил Осип Мандельштам. Фешенебельный и дорогой район. В 2021 году университетская подруга позвала посмотреть ее, так как праздновала там Новый год. Я пришел и влюбился. Она была в *********** [ужасном] состоянии, а жильцы рисовали «Похищение Европы» на стене. 

Спросил, можно ли устраивать здесь концерты. Девушка отвечает, что вообще насрать: квартира стояла под ремонт, когда он начнется — непонятно. Позвонил своей подруге Лесе [Косаревой], мы начали устраивать [там] концертики в формате квартирников, но чуть побольше.

Квартира около 60 метров, туда набивалось максимум 120 человек. Зашили одну стену гипсокартоном, чтобы не мешать соседям. У нас выступали Cruel Tie, «Корабль Скорби», dosaada, «Нотэбёрд», МС Улыбочка. Лампабикт один из первых концертов провел у нас, там же ему подыскали барабанщика и басиста. На входе коробочка, в которую нужно было бросить донат. Мы ни с кого денег не трясли, но говорили, что «очень стоит» скинуть. Донат распределяли обычно 80 на 20 процентов в пользу музыкантов. Наши нещадные копейки шли на аппарат или еще какие-то мелочи.

Все рисовали на стенах. В конце квартира выглядела абсолютно безумно, даже на четырехметровом потолке оставили надпись. Мы начали делать мероприятия по чуть-чуть в январе–феврале, а дальше — почти каждый день. В апреле к нам пришла соседка и сказала, что мы ей надоели. Довольно богатая медийная барышня. Мы делали все в рамках закона, но ушли на следующий день. Расстроились и начали думать, как быть дальше.

После этого квартира долго стояла пустая. Потом владелец квартиры все же сделала ремонт. Теперь там красиво, даже с улицы видно.

Федя: У нас собралась условная командочка, мы собирались и мозгоштурмили о том, что нам дальше делать, где найти помещение. Были вдоль и поперек изучены «Циан» и «Авито». Долго и много ходили с перерывами на депрессию. В сентябре 2022-го позвонила Леся и сказала, что нашла место. Она тогда помогала фестивалю авторской анимации «Бессонница» с поиском помещения, а напротив от него нашла наше будущее пространство. Я пришел туда и понял, что это оно: ни одного цельного окна, анкеры забиты в потолок.

Мы занесли шлакоблоки, чтобы строить стены, туалеты, гримерки и все такое. Я позвал Владу, чтобы работать вместе. И сразу надолго уехал в Казахстан. Влада притащила целую армию людей, Леся и наша подруга Алина — армию поменьше. Вместе они титаническими усилиями доводили ремонт до конца.

Влада: Я впервые оказалась в «квартире» на концерте Ники МС Улыбочки. Мы познакомились с девочкой, которая собиралась сделать фотовыставку, и позже собрали свою коллективную выставку. Так со всеми встретилась.

За те полтора года поисков мы не то чтобы общались. Я начала делать лейбл «Спасение» и мутить много движух. Где-то на них мы, как правило, и встречались с ребятами. Я спрашивала о поисках пространства — они говорили, что [все] плохо. Так прошли полтора года в режиме, что все сами по себе пытались что-то делать. Мы объединились уже на моменте, когда появилось место.

В конце сентября 2022-го прошел фестиваль «Третья планета». Потом мобилизация — уезжают все мои друзья. Что делать — непонятно. Мы встречаемся с Федей и Лесей, оказывается, что есть «Склад», и им надо заниматься. А Федя уезжает. Мы остались вдвоем с Лесей.

У нас ноль опыта. Все выглядит как шоу, где подростки делают ремонт: смотрят ютуб и пытаются понять, как шпаклевать. Многие, кто был на «Третьей планете» и остались в России, стали волонтерами на «Складе». Посольство «Бессонницы» тоже много с чем нам помогало в плане инструментов и советов. У «Квартиры № 3» было свое комьюнити, они тоже включились. Ремонт превратился в способ эскапизма. 

Мы приходим на стройку, там хорошо, всегда приятные люди, и вы будто отдельно от всего мира сидите в своем пространстве. У «Спасения» тоже было свое комьюнити, многие музыканты и организаторы начали приходить и после ремонта. Первые два месяца были целиком забиты мероприятиями тех, кто строил «Склад», прямо в процессе сформировали программу.

На двери, которую мы продали в металлолом, было написано «Склад № 3». И получилось, что это связалось в какую-то единую историю с тройками — «Квартира № 3», затем и «Склад № 3». Площадка запустилась концертом Паши Жданова. У нас изначально идея была сделать концерт «Второй этаж поражает», потому что мы на втором этаже, но не получилось. Решила обратиться к своим детским воспоминаниям и позвать Пашу, потому что для меня это один из первых музыкантов в инди-мире, который покорил меня в 14 лет.

Федя: В феврале 2023-го притянули меня, чтобы я, сидя в Армении, считал бабки. Почти год смог проработать дистанционно. Но как команда «Склад» сформировался в конце весны 2023 года после появления Димы — нашего бухгалтера и мегамозга. Была Алина, которая все систематизирует. Влада, которая занимается людьми, музыкальной программой и кадровыми решениями. Наши великие технические директора Серега Фокин и Андрей Ким. Сейчас Серега басист Лампабикта и технический директор фестиваля Motherland. Дальше Ярик с Аней, которые занимались баром, а Аня — еще кухней вместе с Костей. Спустя полгода мы посчитали и поняли, что не можем позволить себе кухню.

Влада: Сейчас основная команда «Склада» — 25 человек. Вместе с нашим комьюнити получается человек сто. Мы с Федей и Димой как три человека, которые будут стоять на смертном суде, если что-то случится. Еще есть Белла, которая работает как барменеджер. И арт-директор Соня Широкова. Появилась ивентщица Саша Филиппова (Оха).

Влада: Мне было важно, чтобы мы пришли к единому стилю и наши афиши были отличительными и запоминающимися, в отличие от стихийной «квартиры». Оказалось, что у Леси и Феди есть замечательные друзья Гриша Броско и Настя Вернер, рисующие графику, которую не знаю, где еще найти. Они сами вызвались нам рисовать афиши еще во время ремонта. В какой-то момент мы нашли золотую середину в визуальном стиле. 

Есть прекрасная Лилит, которая еще на «Квартире» хотела делать выставку, но не сложилось. Она пришла на «Склад» и начала делать афиши, расписание и первоначальный минимальный брендинг. Она же привела к нам подругу Машу — тоже очень крутого дизайнера. Никто так долго не проработал на складе, как эти ребята.

Влада: Нам хотелось, чтобы наши с Лесей разнородные натуры полностью воплощались в пространстве. Поначалу у нас были и велопрогулки, и мастер-классы по резьбе по дереву, какие-то кинопросмотры — даже блокбастеров. Любой член команды приносил на «Склад» все, что ему казалось хотя бы немного интересным.

Но стало понятно, что это контрпродуктивно и слишком эклектично — не в смысле «хорошо», а «перебор». Потихонечку мы начали осознавать, что вместе нас держит музыка. Мы — инструментальная музыкальная площадка, продвигающая независимую музыку. Если мы делаем выставки, то совместно с музыкальным сопровождением. Если делаем лекции, то они связаны с музыкой. Федя привел к нам своего друга Сашу Токарева, который читает лекции про панк. Важно существовать усредненно, если ты хочешь сохранять пространство и его репрезентативность.

Влада: Наше направление — независимая авторская музыка. А дальше уже начинается широкий спектр трактовок. У нас команда из людей с разными культурными бэкграундами. Я, например, большой любитель экспериментальной электронной, нойзовой и инструментальной сцены. Мне нравится всякая жесть, на которую приходят три калеки. Но это история, которую сложно проводить часто в контексте площадки вместимостью 200 человек, но это возможно в каких-то иных конфигурациях. Например, есть импров-направление, которое для меня очень ценно. Есть инди-рок-сцена, внутри которой выступают много известных имен. Сонечка Широкова, помимо инди-направления, еще очень любит панк. Я люблю хардкор — такое у нас тоже иногда бывает. И в рэп мы периодически уходим, но больше в экспериментальный.

Наш кураторский отбор субъективен. Мы не говорим о том, что какая-то музыка плохая или хорошая, у нас есть интуитивное представление о том, как мы видим нашу площадку и какую музыку хотим слышать. Важно, чтобы определенная группа была в конкретный день. Мы вывозим аренду благодаря выходным — к этим дням относимся с особенной прицелкой не только на то, что нам нравится, но и на то, что соберет достаточное количество людей. Экспериментальные форматы позволяем себе в другие дни.

Мне говорили, что «Склад № 3» — это закрытое, сформировавшееся комьюнити, существующее в своих рамках. Но я бы не сказала, что это так. Мы открыты ко всем, кто открыт к нам. У нас есть общее дело, которое больше и важнее, чем мы, — это поддержание нишевой музыки в Москве и в России.

Многие мероприятия «Склада № 3» организуются не только командой, но и сторонними организаторами. Одно из направлений — «Складное сердце», серия благотворительных фестивалей, в рамках которых площадка сотрудничала с Центром лечебной педагогики и фондом «Ссстры». С прошлого года коллаборации «Склада» вышли за рамки пространства благодаря участию в фестивале имени Джаста Фофанова на «ГЭС-2».

Влада: Это пошло от Жени Галочкина, который делает лейбл «Топот». Он познакомился со Степой, который курирует направление образовательных программ в «ГЭС» для подростков, и в том числе делает фестиваль имени Джаста Фофанова. Сперва там оказался сам Женя, за ним — наш технический директор Андрей Ким в роли звукорежиссера. Потом и я — поначалу помогала, затем стала тьютором в лагере. Рассказывала детям, как работает организация фестиваля, как устроена музыкальная индустрия, как находить нишевых артистов и связываться с ними.

У нас были дни с практиками, когда мы приходили на «Склад» и показывали, как устроена сцена. Начали обсуждать со Степой, что было бы здорово сделать а-ля лабораторию с импровизационной музыкой, потому что, помимо детей-организаторов, было еще отдельное направление с детьми-музыкантами, которые выступали на фестивале. Но их комьюнити никак не поддерживалось, не было дополнительных мероприятий, кроме основного фестиваля. И чтобы их познакомить друг с другом и просто создать дружественную среду, мы решили собрать лабораторию.

Это один из первых кейсов, когда мероприятие «ГЭС-2» проходило за его пределами. Главным аргументом к этому было то, что на «Складе» возможно выстроить горизонтальные взаимоотношения между тьюторами, зрителями и музыкантами. Составляя программу, я позвала Илью Медуница — музыканта и куратора. Примерно год шло планирование и составление программы. Пришли к формату, в котором совместили разных музыкантов из комьюнити «Склада» и за его пределами для того, чтобы раскрыть импровизацию детям в совершенно разных форматах и видах. Начиная с какой-то совсем экспериментальной, продолжая джазовой импровизацией и заканчивая задротской электроникой на комбах и рэп-фристайлом. Все вылилось в импровизационные выступления на фестивале уже в «ГЭС».

Влада: С частью команды «Здесь был Юра» мы работали, когда у нас снимали рекламу. Так познакомились с Филиппом Задорожным, который делает проект «Заповедник», — это классные лайвы разных музыкантов, в том числе тех, которые у нас выступали. Когда начали планировать фильм, решили снимать у нас.

Это совершенно другой опыт, дающий возможность посмотреть на твою работу со стороны. Мы сидели на закрытом показе в кинотеатре «Октябрь», где 500 человек вместе с нами смотрели на местечко, которое ты своими руками строил. Это уже не фестиваль, а что-то, что вне зависимости от аудитории и форматов останется жить. Еще это хороший независимый художественный фильм. 

Всем родственникам писала о том, что наш «Склад» в кино показывают. Режиссер и сценарист фильма столько крутой музыки внедрили в фильм и дали возможность услышать ее большому количеству людей. Например, Kick Chill из Брянска, которые у нас тоже выступали не раз. Здорово использовать свои ресурсы во благо. Хочется и «Склад» тоже таким образом развивать. Если у нас есть возможность помочь, мы хотим помогать.

Федя: Мы живем благодаря бару. Также бывают донаты. Приятно, что есть люди, которым важно поддержать тебя в подобных условиях. Живем мы паршиво, как и любая другая маленькая инди-площадка. Нам не хватает бюджета на нормальные зарплаты. Большинство людей из команды живет за счет своей нормальной работы. А это — для души. «Склад», увы, не то место, где можно зарабатывать деньги.

Влада: Мне стало интересно, получаем ли мы зарплату в виде среднего прожиточного минимума по России. Получается даже немного больше — это невероятно. В Москве на эти деньги можно прожить неделю-две в зависимости от ситуации. Считаю нашим огромным достижением, что, даже несмотря на то что мы зарабатываем деньги, на которые невозможно жить нормально, мы смогли своими силами, с нулем инвестиций и какой-либо поддержки людей с деньгами прийти к тому, что «Склад» существует не в минус.

Федя: Жалею о том, что в силу наших ошибок на старте мы потеряли много людей, которыми я дорожил. Просто не вывезли ******* [кошмара], на фоне промахов, ложившихся друг на друга. Из-за этого жилось очень тяжело, сейчас чуть-чуть полегче, потому что мы все-таки умеем учиться на своих ошибках. Я точно ошибался как минимум в кадровых решениях. Но доволен ли я площадкой сейчас? Да, конечно. Произведение искусства, а не площадка.

Влада: Каждый из нас пережил какую-то критическую стадию выгорания, физических недугов в связи с тем, чем мы занимаемся, какого-то дичайшего изнеможения. Когда мы открывались, я полгода не могла выздороветь. Тогда занималась работой, которую сейчас делают человек восемь, если не 10. Как и Леся, Ярик и Андрей. Можно много кого вспомнить, мне не хочется приуменьшать ничье вложение. Наше дело требует выносливости, я бы никому в жизни не советовала открывать свой клуб. Это проклятие. Соня Широкова смеется, что мы делаем секту. Тут есть доля правды: это нечеловеческий труд во имя чего-то зачастую невидимого.

Это серьезная школа жизни. Понятно, что все рано или поздно заканчивается, мы не знаем, сколько еще проживет «Склад», но пока мы всей душой этим занимаемся. Опыт, впечатления, ценнейшие знакомства, наблюдения — это бесценно.

Я точно довольна результатом. Из ничего собрали нечто, что оставит след во времени, и несознательно взрастили многих музыкантов. Сейчас видим их в мире, где они начинают собирать большие площадки.

Чувствую, что можно еще много чего сделать. Не все гипотезы проверены, не все слова сказаны, не вся музыка прозвучала. Продолжаем слышать и стараемся улучшать все, что можем. Мы открыты к помощи и критике. И готовы к тому, чтобы продолжать рвать жопу.