Вера Жигалова — креативный режиссер и продакшн-дизайнер из Тюмени, которая последние годы строит карьеру в США, где уже успела поработать с Трэвисом Скоттом, Севдализой, Майклом Мэдсеном и многими другими. До этого она работала с российскими артистами: Монеточкой*, Брутто, Niletto и не только.
— До переезда в Штаты ты работала с Монеточкой, Брутто, Niletto и модными журналами. Как ты попала в индустрию?
— Я сама не заметила, как началась карьера, все случилось максимально органично и быстро. 2020 год: все только сели на карантин, и мой друг режиссер Ефим Бакаев придумал тонкую историю про девушку, которая, как и мы все, осталась взаперти в своем дворце и медленно, но верно сходила с ума от одиночества. Проект получил теплый отклик и позже был показан и отмечен на фестивалях. Ефим создал историю, я помогла оформить ее в роли креативного директора, замечательная Юлия Орлова сделала сет, а талантливая Анна Гусева — стиль. Так мы нашли друг друга и начали работать вместе.
Потом случился новогодний выпуск для журнала Glamour с Монеточкой, где Аня уже была режиссером, а я по ее приглашению — художником-постановщиком. После этого проекта я перестала возвращаться к своей прежней работе бренд-дизайнера и погрузилась в мир кинематографа, строительных материалов, запаха краски и бесконечных списков реквизита.
— Какой проект запомнился сильнее других?
— Я всегда с теплом вспоминаю клип «Панда» для Niletto и Брутто. Пять дней экспедиции в Подмосковье, работа над аутентичностью 1990-х: рынки, старые коммуналки. Нам даже пришлось сварить металлическую беседку для двора, где мы снимали. Надеюсь, она так и осталась стоять как артефакт.
Вторым проектом, который стал для меня последним в России, была реклама для Puma. Она задала сильный вектор моему портфолио и стала реперной точкой в карьере. Через четыре дня после съемок я улетела — и уже не вернулась домой.
— Как ты переехала в Лос-Анджелес?
— Штаты случились тоже вполне органично. Я уехала на месяц зимой 2021 года и так и осталась в Лос-Анджелесе. Голливудские мечты быстро ушли на второй план: сначала нужно было понять, как вообще начать здесь работать.
— Расскажи про адаптацию в Америке, как ты находила первые проекты?
— Скажу честно, первый год был непростым. Я ждала визу талантов, язык был слишком слабым, чтобы вести проекты в качестве head of department, и в целом иммиграция далась нелегко. У меня было много знакомых из СНГ, которые начали рекомендовать меня на небольшие проекты. В основном это были proof of concept: режиссеры и продюсеры вкладывают свои деньги, вся команда работает за минимальные ставки и за идею. Так я постепенно начала вливаться в тусовку, активно учила язык и знакомилась со спецификой индустрии в Мекке кинематографа.
— Как ты находила первые проекты и большое ли креативное комьюнити русскоязычных в Америке?
— Комьюнити здесь достаточно большое и отзывчивое — по моему опыту, поэтому часто кто-то кого-то подтягивает. Но я считаю, главное — обрастать собственными связями и опытом. Выходить на творчество, знакомиться с индустрией через работу, а не через приглашения на кофе, продолжать делать личные проекты и коллаборировать с другими артистами.
— Ты сделала несколько визуальных работ для Kaytranada, какой проект с ним можешь выделить?
— Мой друг Дживи запитчил свою идею на уже готовую обложку нового альбома Kaytranada «Timeless». Лейблу понравился новый концепт, и они решили переснять кавер с командой Дживи. В случае удачного результата они были готовы заменить предыдущую работу.
Наш визуал понравился артисту и лейблу, обложку действительно поменяли. Постеры с нашей работой были расклеены по всему Нью-Йорку, Лос-Анджелесу и крутились на билбордах Таймс-сквер.
— А каким был сам Kaytranada во время съемок?
— Кевин доверился процессу и поплыл вместе с нами по течению — без лишнего контроля, чисто по ощущениям. Мы все были на одной волне. Дживи, фотограф, сделал очень классный стайлинг, а Кейтра реально was feeling it, как говорится. Я делала эту съемку на седьмом месяце беременности.
— Как ты попала в проект артиста Saint Levant, в котором также снялась Миа Халифа?
— С режиссерским дуо Льюиса Атталы и Матиаса Ларсона началась моя большая игра в Америке. Мой близкий друг порекомендовал меня для их клипа, и между нами сразу случились рабочая любовь и взаимопонимание — несмотря на мой ломаный английский с активными вспомогательными жестикуляциями. Так мы начали работать вместе, и вот уже три года я веду все их проекты в качестве художника-постановщика. Сейчас мы работаем над серией инсталляций и поп-апов для стартапа Ramp, который занимается системой онлайн кредитных карт. Один из таких — нашумевший офис с актером Брайаном Баумгартнером из сериала «Офис» на Flatiron Plaza.
Что касается съемок клипа Saint Levant, то в это время было много интересных моментов, но я расскажу про самый поучительный. В Калифорнии много зон, где запрещена парковка и откуда машины очень быстро забирают эвакуаторы. Условно: ты забегаешь на пять минут за стаканчиком кофе, возвращаешься — а машины уже нет. Мы даже шутим: семь раз проверь знак — один раз запаркуйся. И вот мы на трехтонном траке, будучи в полной уверенности, что семиметровый кузов ни один эвакуатор не сможет и не захочет увезти, запарковались в неположенном месте буквально на несколько минут, чтобы забежать на локацию и понять, куда и как удобнее выгружаться. Через десять минут трака уже не было.
Весь инструмент и реквизит смешались в одну неразборную массу из-за подъемника, и нам пришлось работать до глубокой ночи, чтобы успеть закончить подготовку съемочной площадки. С тех пор мы больше не паркуем машины в неподходящих местах. Неважно, большие они или маленькие.
— Как случилась съемка с Севдализой?
— Это была съемка с фотографом Анастасией Лисенко, которая влюбилась в мою квартиру. Я сделала в ней несколько сетов, и мы провели какое-то время, снимая у меня дома с Севдой. Она отлично провела время с моей дочкой.
— Одна из главных твоих работ — клип Asake и Трэвиса Скотта «Active», режиссером которого был в том числе Никита Вильчинский.
— Мы познакомились с Никитой через моего друга Марка Миллера, мы оба из Тюмени. Сначала мы сделали клип «Tunechi» для Chino Pacas и Gabito Ballesteros, а потом совершенно неожиданно, как снег на голову, свалился клип с Трэвисом. В этом весь Лос-Анджелес: сегодня ты без дела слоняешься по пляжу, а завтра получаешь статуэтку VMA.
— Никита Вильчинский сейчас один из самых востребованных режиссеров в России, как ты думаешь, что его выделяет?
— Сила Вильчинского в том, что он мыслит не в рамках локальной индустрии, а сразу в более широком, международном культурном контексте. Его видение не «обслуживает формат», а создает собственный мир, в котором артисту интересно существовать. Он не застревает в одном визуальном языке, каждый раз ищет новую форму и смело экспериментирует с разными медиа. Благодаря этому его работы ощущаются живыми и актуальными, не повторяют сами себя, но при этом сохраняют узнаваемую авторскую сигнатуру.
— Как снимался клип «Active»?
— Не знаю, раскрою ли я тайну, но многие клипы даже для больших артистов снимаются в последний момент. Этот не исключение. У нас было 48 часов до старта: огромная локация, которую нужно было превратить в скейт-парк, и куча элементов, которые должны были стать базой для CG-графики. Думаю, мы реализовали почти все, кроме идеи с восемью джанк-машинами, которые нужно было привезти на восьми эвакуаторах.
— Как тебе работа Трэвиса на площадке?
— Перед съемкой я подписывала NDA, так что в детали вдаваться не могу. Но атмосферу забыть невозможно: энергия была очень живая и плотная, ее буквально чувствуешь телом. И конечно, сразу понятно, когда работаешь с артистом мирового уровня, как Трэвис: меняется ритм, фокус команды и общее напряжение в кадре и за кадром.
— Ты работала над короткометражкой с актером Майклом Мэдсеном, которого не стало в прошлом году. Чем тебе запомнился этот проект?
— Мы снимали эту короткометражку в Лос-Анджелесе пять смен подряд, и я впервые работала с огнестрельным оружием, командой каскадеров и спецэффектами. Бюджет был небольшой, поэтому у меня была лимитированная команда, мне приходилось многое фабриковать самой бессонными ночами. Физически это было тяжело, особенно учитывая, что моей дочке на тот момент не было и года. Приходилось совмещать тяжелый график с ролью мамы.
Еще на этапе первых созвонов с режиссером и разбора сценария я поняла, что у нас получится хорошая слоуберн-драма, что было интересно реализовать в 15-минутном хронометраже. Участие Майкла Мэдсена было вишенкой на торте, потому что он подключился к проекту уже во время препродакшна, и, конечно, я была в предвкушении поработать с Баддом из «Убить Билла», я фанатка этого фильма.
Мэдсен был очень вовлечен во время съемок, много репетировал, и было очень трогательно смотреть, как он эмоционально готовился к финальному выстрелу, который заканчивает эту картину.
— Как рассчитывается стоимость клипа в США?
— Я не сильно вовлечена в общий бюджет проекта, поэтому могу рассказать только о специфике арт-департамента. В сметах обычно есть несколько категорий: лейбор (гонорары команды), расходы на материалы, реквизит, аренда крупногабаритного оборудования, например лифтов, хейзеров, траков. Далее идут расходы на бензин для команды, еду во время препродакшна и непредвиденные расходы — обычно около 15% от затрат на реквизит и материалы.
Команда получает оплату за каждый рабочий день, включая меня, арт-координатора и арт-директора. То есть, если я вовлечена в проект неделю — пока готовлю эскизы, утверждаю списки реквизита и созваниваюсь с режиссером, — я получаю оплату за каждый день работы, а не фиксированную сумму за весь проект.
— Следишь ли ты за русскоязычной сценой? Какие артисты тебе нравятся?
— Слежу. Думаю, что сейчас на родине формируется классное субкультурное комьюнити фильммейкеров, и мы начинаем формировать очень ярко выраженный визуальный язык постсоветских детей. Saluki и его жена Лика Надир — отличный пример. Нравится, что делал Хаски с Дашей Прибищук, Slava Marlow.
— Сейчас время вертикального контента. А что будет с классическими клипами?
— Я думаю, что с активной интеграцией искусственного интеллекта индустрия в целом начала сильно меняться. Большие артисты все еще держатся за горизонтальный формат, а вот более молодые массово переходят на вертикальный. Сложно рассуждать на эту тему объективно, потому что я в этом плане консерватор и воспринимаю горизонтальный контент намного легче, чем вертикальный. Верю, что основной формат контента останется горизонтальным, а вертикалки будут скорее поддерживающим элементом.
* Монеточка (Елизавета Гырдымова) признана иностранным агентом Минюстом РФ.