«Ненавижу отца за его поступок»: как пережить измену родителя и не повторить сценария

Это часть спецпроекта «Афиши Daily» «Осколки чувств», посвященного изменам.

«Мне было около 25 лет, когда я узнала об изменах своего отца. На тот момент мы с ним работали в одной компании, и из шуток, разговоров коллег я выяснила, что он не был верен моей маме. На тот момент моим родителям было под 60, я не винила отца, смотрела на это сквозь пальцы, потому что это его дело. Я очень любила папу, он был замечательным родителем, сам построил бизнес, при СССР занимал высокую должность, все это было для меня важнее его верности маме. Им я восхищалась.

Маму я, конечно, тоже любила, но об изменах отца мы не особо разговаривали. Я думаю, она догадывалась о них, но брак длиной в 40 лет, совместные дети, общее прошлое были выше всего. 

В начале нулевых, когда мне было под 30, папа бросил маму и ушел к женщине чуть старше меня. Для меня это было шоком: я не думала, что отец сможет уйти из семьи к другой. Я злилась на него, в то же время отношения с мамой были напряженными из-за разных характеров, и включиться в ее жизнь я тоже не могла. В итоге я продолжала видеть на работе отца, который начал строить новую семью с моей сверстницей, растить двоих детей, — и чувствовать обиду.

Масла в огонь подливал мой муж. Он, видя мои чувства по отношению к случившемуся, подогревал ярость к избраннице отца, осуждал его поступок. При этом наш собственный брак не был идеальным, но я оставалась ради детей, да и не представляла, как может быть иначе. За годы, что муж капал мне на мозг тем, какая плохая женщина разрушила брак моих родителей, я почти перестала общаться с собственным отцом, потому что не хотела видеть его новую жену. Мы изредка созванивались, в гости я приезжала лишь пару раз, и то ради приличия. 

В 2013 году я похоронила маму, спустя несколько лет не стало и папы. Я приезжала на похороны, но там даже не общалась ни с его вдовой, ни с их дочерью, поздоровалась со знакомыми, всплакнула, уехала. В скором времени все-таки сама развелась с мужем. Это дало мне мощный толчок: вспоминая события тех лет и анализируя свои чувства, я поняла, что, если бы не поведение супруга, который возбуждал своими словами во мне злость и обиду, делал меня уязвимой в своих корыстных целях, я бы, возможно, простила отца и сохранила с ним отношения. Может быть, даже нашла общий язык с его женой, хотя бы ради него. Но всего этого уже не будет.

Сейчас у меня нет гнева на отца, я все еще считаю, что он поступил плохо по отношению к маме, но такова жизнь, и иногда мы можем полюбить кого-то другого или не удержать себя в руках».

• Решите, нужно ли вам говорить с родителями об этом, бывают случаи, когда лучше сохранить знание для себя.
• Если решили обсудить ситуацию, выражайте чувства через Я-сообщения: «Я чувствую…», «Мне больно от…»
• Установите границы, переход которых превращает обсуждение в токсичное.
• Обратитесь к психологу, если чувствуете, что не справляетесь.
• Напишите письмо родителям (не отправляя), чтобы выразить чувства и не подавлять их.
• Практикуйте самосострадание, замечайте чувства, они важны и заслуживают внимания.

«Помните, что вы имеете право не обсуждать ситуацию с родителями, если не готовы. 

Осознание несовершенства родителей — часть взросления, пусть и довольно болезненная. Это важный шаг к видению их как целостных людей, а не идеализированных фигур. Позвольте себе взять достаточное время на интеграцию этого знания в вашу картину мира». 

«Мне было 19 лет, когда я узнал, что у моего отца есть вторая семья. Я тогда отдыхал в Крыму. У папы там был свой бизнес, и он однажды предложил встретиться. Приезжаю к нему в отель, мы подходим к номеру, а там стоит детская коляска. Отец говорит: „Знакомься, это твоя сестра“, так я и узнал, что наша семья не идеальна.

Все эмоции на эту тему я похоронил в себе на два года, семье ничего не рассказывал, потому что об этом попросил папа. 

Отец в итоге сам спалился перед мамой. Это повергло ее в шок, были истерики, крики. В процессе всех этих бесконечных разборок родители годами приседали на уши ко мне и младшим, рассказывали, что они чувствуют по отношению друг к другу.

Так, мама рассказала, что она всегда знала об изменах папы, со времен, когда мне было 6 лет. Они даже развелись, но не сообщили об этом мне и брату. Поэтому мы полгода думали, что папа в командировке или просто приходит и уходит, когда мы спим. В итоге „ради детей“ они решили остаться вместе. Мама посудила: ладно уж, не хватает ему женского внимания, но зато домой возвращается. Но вторая семья стала для нее точкой невозврата, и после этого она его уже выгнала. 

Со стороны отца рассказы были гораздо хлеще. По его словам, он мою мать никогда не любил, оставался с ней только из-за того, что она залетела мной, был глубоко несчастен — обзывал ее, как только мог. 

Мой подход к отношениям трансформировался параллельно с тем, как менялось мое отношение к родителям и их ситуации. 

И отношения с девушками тогда у меня были, мягко говоря, токсичные. Я их унижал, обвинял в том, в чем они не виноваты, не пытался им сочувствовать. 

С возрастом пришла хоть какая-то мудрость. Я пошел к психотерапевту и наконец смог признаться себе, что ненавижу отца за его измену, за его отношение ко мне и что на самом деле я люблю, но не ценю маму. После этого у меня улучшились отношения с женщинами, да и с остальными окружающими». 

Осознание измены родителей во взрослом возрасте по большей части связаны с ощущением обмана, разрушенных иллюзий, сомнений в подлинности семейных ценностей, которым нас учили. «Конечно, это вызывает много сложных эмоций: гнев, разочарование, обиду, тревогу, — объясняет клинический психолог сервиса для заботы о ментальном здоровье Zigmund.online Юлия Каминская. — По сути, мы сталкиваемся с потерей и в какой-то мере проходим все стадии проживания: шок, отрицание, торг, злость, депрессию. Основная внутренняя задача — прийти к принятию и найти новые жизненные смыслы и ориентиры».

• Родители как супруги и родители как родители — это разные роли в их жизни.
• Отношения между родителями — всегда только их зона ответственности, их жизнь и их права.
• Можно ценить то, что родители дали вам как ребенку, даже если их супружеские отношения были неидеальны.

• Разрешите себе отгоревать об утраченных иллюзиях.
• Признайте сложность своих эмоций (можно любить родителей и одновременно злиться на них).
• Осознайте, что ваша реакция естественна и нормальна: ваши эмоции не делают вас плохим или злым человеком.

• Вспомните, что вы не знаете всей полноты родительских отношений. Человеческие отношения многогранны, а детям свойственно идеализировать своих родителей.
• Попробуйте увидеть родителей как людей со своими слабостями, ошибками и сложностями.

«Обстоятельного разговора, когда меня усаживают за стол, как в кино, со словами „нам нужно серьезно поговорить“, у меня не было. Мама и отец нарушили одно из основных правил родительства: никогда не выяснять отношений при ребенке. 

Из череды ссор и ругани из-за стены я стала более-менее в курсе, в чем причина конфликта, уже лет в 12–13. К тому же мой отец на удивление не был особо скрытным: мог принести мне подарок, который передала его любовница, зная, что у него есть дети. Конечно, когда это замечала мама, она негодовала. Сейчас я полностью ее понимаю — и, наоборот, не понимаю таких поступков со стороны отца. 

В какой-то момент стало обидно и за себя тоже. Когда отец окончательно ушел из семьи, он довольно нелепо пытался навести мосты и предлагал мне познакомиться с его новой женщиной и ее дочкой, говорил о том, какая она крутая, но у меня это вызывало только обиду и гнев. Может, я могла бы проявить сочувствие и сказать: „Ну разлюбили друг друга, бывает“, но то, как все случилось, оставило только ощущение, что нам нашли замену получше. 

Из-за того, что я была в контексте ссор, не возникло необходимости что-то обсуждать со мной. Недавно вирусились рилсы, где пародируют отцов во время домашней ругани: там герой обычно стоит в дверях, неловко ухмыляясь, поправляет что-то на полке и говорит: „Плохой у тебя папка, да? Ну хоть ты меня любишь?“ — пока на фоне раздаются женские крики. Примерно так у меня и было. 

Вторая сторона ничего подобного не говорила, но для меня ситуация и без контраргументов была довольно прозрачной. Когда мне исполнилось 14 лет, папа ушел от нас. С мамой мы всю эту тему не особо обсуждали, она была для нас данностью. С папой мы сейчас не общаемся. Первое время он пытался звонить, но разговоры были редкими и неловкими, потом контакт просто прервался.

Видимо, это какая-то часть мужской гендерной социализации, когда тебе показывают доказательства (переписки, совместные фотографии, подарки), а ты отвечаешь: „Это не то, что ты подумала“. Такого виртуозного переобувания, газлайтинга и называния белым черного, как у изменивших мужчин, я не видела никогда.

У Noize MC* есть трек „Следы на спине“, где герой объясняет девушке, что спину ему расцарапали инопланетяне во время похищения, а еще в тарелке не ловила связь, поэтому он не отвечал на звонок. Меня эта песня очень забавляет, потому что я хорошо узнаю этот персонаж. Однажды моя подруга столкнулась с такой же ситуацией, у нее на руках были вполне однозначные доказательства измены, ответом на которые оказалась фраза: „Не было такого, ты придумываешь“. Подумала, что дело моего отца живо. Но как с этим заклинанием бороться и сохранить рассудок, я до сих пор не знаю».  

Пережитый опыт измены отца или матери не может пройти бесследно, но это не значит, что выросший ребенок непременно повторит их ошибки. «Сейчас я отдаю себе отчет в том, что в разных моментах повторял поведение отца. Но не в том, что касается измен, этого мне никогда не хотелось делать, — говорит Всеволод. — Когда спрашивают, есть ли страх повторения родительского сценария, я думаю: а что это за чувство, как с ним бороться? Надо посмотреть ему в лицо и пойти смело изменить? Такого страха не было, потому что и желания изменять никогда не возникало».

Но для кого-то главные последствия выражаются в беспокойстве, что опыт повторится уже в собственных отношениях, причем как с одной, так и с другой стороны.

«Сейчас у меня есть ужасный страх того, что я повторю мамину схему поведения. Более того, я уже сделала это, когда встречалась с двумя парнями, — рассуждает Лада. — Наверное, если бы у меня перед глазами был другой пример, я бы и относилась к этому по-другому. А так, ну да, плохо, неправильно, но другим же можно — почему мне нельзя?» Девушка признается, что ей до сих пор приходится с собой бороться: «Каждый раз повторяю себе: „Я не могу так предать любимого человека, не могу причинить ему боль“. Это помогает. У меня сейчас классный парень, лучший из всех, кто был до этого, и я боюсь все испортить. Поэтому, когда после бара хочется написать бывшему, эти слова я повторяю как мантру и надеюсь, что однажды все это пройдет. В конце концов, я не мои родители, я должна прожить жизнь чуть лучше». 

Недоверие может глубоко укорениться в психике. Ксения уточняет, что у нее страх измены со стороны партнера не перерос в гиперконтроль: она не считает допустимым лазить в телефоне или компьютере партнера, читать его переписки. «Думаю, что если человек захочет изменить, то он изменит», — резюмирует девушка. «Основная сложность у меня в том, чтобы почувствовать к партнеру доверие: частенько ловлю себя на мысли, что на сто процентов положиться ни на кого нельзя — каким бы прекрасным человек ни был, он всегда может предать, и к этому нужно быть готовой, — объясняет она. — Конечно, это создает проблемы в попытках построить близкие отношения. С другой стороны, когда готовишься к худшему, тебя и разочаровать сложнее».

«Если в родительской семье были измены, предательство, скрытая двойная жизнь, психика ребенка усваивает не только боль, но и модель отношений как небезопасных. 

Даже если рационально он понимает, что „я не они“, внутри остается ощущение: близость — это риск». 

С точки зрения клинической психологии страх повторения родительского сценария — это не предчувствие судьбы, а след травматического опыта наблюдателя. Ребенок, даже уже взрослый, запоминает не столько факты, сколько атмосферу: напряжение, недоверие, двойственность, чувство, что любовь может в любой момент исчезнуть.

Из этого, по словам психолога, рождаются два типичных полюса поведения. 

1. Одни становятся гиперконтролирующими: проверяют, тревожатся, ищут подвох. 
2. Другие — избегающими близости: не привязываются по-настоящему, держат дистанцию, чтобы не так больно было потерять.

Первый важный шаг в работе над тем, чтобы не повторить ошибок родителей, — разделить историю родных и свою жизнь. 

Второй шаг — осознать, что страх не равен интуиции. «Страх — это память нервной системы. Он пытается защитить, но делает это грубо — через недоверие и напряжение», — поясняет Липская. 

Третий шаг — строить отношения не из тревоги, а из реальности: учиться говорить о чувствах, договариваться, замечать не фантазии, а реальные поступки партнера. При этом важно сохранить четкое понимание: вы не обязаны быть идеальными, чтобы не повторить сценария, вы должны быть осознанными.

«Работа с этим страхом — попытка перепрожить и отпустить чужую историю, вернув право на свою, — подводит итог Валентина Липская. — Прошлое семьи влияет на нас, но не определяет нашу судьбу. Отношения — это выбор, который мы делаем каждый день». 

«Мне было около 16 лет, когда я узнала о родительской неверности. В этот период папа жил отдельно, а мы с мамой и младшим братом — у бабушки. Открытие произошло случайно, причем мама преподнесла это невзначай, как будто ничего такого в этом нет. Как сейчас помню: мама собирается на свидание и отпрашивается у бабушки, чтобы та посидела с ребенком. 

Если честно, тогда я не придала этому значения — отца я никогда не любила: он пил и ничего хорошего мама с ним не видела, да и они тогда вроде уже не жили вместе. А вот позже в девчачьих разговорах всплыло, что это продолжается уже много лет, причем с разными мужчинами. Вот тут я уже задумалась. Не из-за обиды за отца, а в целом — а что, так можно? 

С отцом я это никогда не обсуждала, лет с 14–15 перестала с ним разговаривать. С мамой тоже казалось стремным это обсуждать.  К тому же у нее был сложный характер: она взрывалась по любому поводу, и это заканчивалось скандалами и недельными молчаниями. Не хотелось давать лишний повод. 

Поговорить об этом удалось случайно: в моей жизни был эпизод, когда мне нравились два мальчика сразу, с одним я встречалась, с другим, в общем-то, тоже. Рассказала маме, как это неправильно, какой ужасной я себя чувствую, что не могу так, а она в ответ: „Это нормально, так бывает, я же встречаюсь с двумя мужчинами“ (ни один из них, кстати, не был моим отцом). 

Вообще, я до сих пор не люблю думать об этом. Своих родителей я никогда не считала идеальной парой, но это выше моего понимания. Сразу думаю: „А зачем вы жили вместе? А нужна ли вам была я? А если я виновата в том, что вы не разошлись?“»

Измена одного из родителей, по словам психолога Юлии Каминской, часто становится сильным стрессом для ребенка по двум причинам, потому что подрывает миф о семейной идиллии, который сам по себе служит психологическим убежищем, из-за этого семья перестает восприниматься как место безусловной защиты. 

«Иногда ощущение небезопасности может вызвать кризис личной истории. Если раньше ребенок знал про себя, что он дитя крепкой любящей пары, то крах этой истории может стать утратой ориентиров и модели для построения собственных отношений, а также ударом по системе привязанностей. В более раннем возрасте, когда сложно понять причинно-следственные связи, а логическое мышление еще не сформировано, нередко ребенок сталкивается с самообвинением, сильной самокритикой, ставя себя в центр произошедшего и определяя себя как причину семейного кризиса. 

При этом чувство вины усиливается еще больше, если взрослые, не справляясь со своими эмоциями, втягивают его в конфликт, стараясь привлечь на свою сторону. Невозможность сохранять нейтралитет может вызывать ощущение чувства предательства по отношению к кому-то из родителей.

Родителям, попавшим в такую ситуацию, чрезвычайно важно в кратчайшие сроки:

1. Позаботиться о себе: при необходимости запросить помощь и поддержку близких, психолога, вернуть себе максимально возможную устойчивость, чтобы начать действовать, опираясь на свои ценности, не впадая в автоматические эмоциональные реакции.
2. Отложить выяснение отношений между собой на время, когда ребенка не будет рядом.
3. Обсудить произошедшее с ребенком, в одиночку или совместно с партнером. Подтвердить, что он не виноват, дать понять, что это взрослая проблема.
4. Обеспечить чувство безопасности. Ребенку важно знать, что его любят и о нем позаботятся.

В кризисные периоды важна рутина, чтобы создать какую-то стабильность. В долгосрочной перспективе желательно рассмотреть семейную терапию, которая поддержит всех участников. И конечно, нужно решать партнерские вопросы, не вовлекая ребенка в роли посредника и миротворца».

Специалист также рекомендует создать для ребенка памятку о его правах и ценности:

• «Ты имеешь право на любовь и заботу обоих родителей.
• Ты имеешь право заниматься своими делами, хобби, встречами с друзьями, как бы ни развивались события.
• Ты имеешь право поговорить о том, что случилось, с тем, кому доверяешь, поделиться своими эмоциями.
• Ты не обязан хранить секреты, которые тебя тяготят.
• Твоя ценность не зависит от решений и эмоций взрослых.
• Испытывать разные чувства: злость, грусть, растерянность — это нормально.
• Ты не обязан брать на себя роль посредника или судьи».

* Noize MC (Иван Алексеев) внесен Минюстом РФ в реестр иноагентов.