Из душевой выплывают женщины с мокрыми волосами и румяными лицами, рассаживаются на белые скамейки и стулья, надевают еще теплые после стирки и сушки вещи. По телевизору идет фильм, на столе перед ним яркими лаками красят ногти. Шуршат пакеты, разложено вязание, ведутся споры. Сегодня – вторник, а значит в «Ночлежке» в Москве – женский день.
Об отношениях женщины говорят неохотно. Кто-то молча отмахивается, кто-то отшучивается, говорит, что отношений у них не было уже много лет и больше они им не нужны. «Мне сейчас главное – поскорее из этого выбраться, – говорит одна из женщин. – Не до мужчин».
– А вот поговорите с ней, у нее были мужики, – бойко командует маленькая сухонькая клиентка «Ночлежки» и указывает на скромную Татьяну – женщину с мягкими чертами лица, аккуратно подведенными бровями, средней длины рыжеватыми волосами и поджатым ртом. Ей пятьдесят пять, но взгляд потерянный, как у ребенка. Говорит она неспешно и мягко, иногда замолкая на несколько секунд.
Всю жизнь Татьяне хотелось найти мужчину надежного, который, подобно ее отцу, мог бы зарабатывать деньги и брать на себя ответственность. Но два последних партнера – люди с зависимостью, которые на работах дольше нескольких месяцев не удерживались. С первым из семи лет жизни в Москве шесть они были бездомными и ночевали на Иловайке – в Центре социальной адаптации имени Е.П.Глинки. Там же она познакомилась со вторым: «Думала, с ним повезет, но он тоже до сих пор не работает. Сначала заболел, потом документы не смог восстановить. И так пять лет уже продолжается. Ему пятьдесят девять, живет на Курском вокзале», – рассказывает Татьяна.
Помощи от обоих не было и нет — только обман и воровство. «И желание, чтобы я им помогала, несмотря на то, что я сама от помощи не отказалась бы», – понурив голову говорит женщина.
В прошлом году в отчаянных попытках найти партнера Татьяна обратилась в клуб знакомств «Дуэт» и заплатила 5000 рублей, но это ничем не закончилось. Затем познакомилась с мужчиной в ресторане на быстром свидании, и на следующую встречу он пригласил ее к себе домой.
«Мы поговорили, пообщались, а он меня на кровать… – женщина понижает голос, опускает глаза и спустя пару секунд молчания продолжает. – Я ушла. Ну а что мне в этой ситуации было делать? Я ведь не виновата. [Приятельница] Рая говорит, что сначала в ресторан надо было сходить, чтобы подарочек какой-нибудь купил».
В конце концов свою жизнь Татьяна наладила сама, без мужчин: год назад устроилась на мясокомбинат, и как только появились деньги, сняла квартиру вместе с подружкой – тоже клиенткой «Ночлежки». Но даже несмотря на это, продолжает поддерживать общение с бывшими партнерами, надеясь, что хоть кто-то из них найдет работу, встанет на ноги.
Татьяна считает, что даже если она прекрасно справляется сама, партнер все-таки нужен:
– А любовь? – спрашиваю я.
– Ну какая может быть любовь, если ко мне так относятся? – грустно рассуждает Татьяна.
В России вообще очень мало женщин, которые уверенно чувствуют себя в одиночестве, говорит директор московской «Ночлежки» Дарья Байбакова. Если женщина не замужем, то считается, что «она какая-то не очень женщина, что у нее в жизни что-то не получилось». Это давит.
Байбакова также отмечает, что бездомные женщины охотнее выберут отношения, чтобы справиться с трудной ситуацией, чем обратятся в социальные учреждения, поскольку в нынешней системе нет подходящей для них структуры помощи. Например, в социальных центрах нет кризисных центров или проектов, рассчитанных только на женщин.
«А какая сейчас у них альтернатива? – задается вопросом Байбакова. – При отсутствии узкоспециализированных проектов, в которых женщины чувствовали бы себя безопасно, это всегда разговор про выбор из нескольких плохих сценариев».
По оценкам профильных некоммерческих организаций, количество бездомных людей в России колеблется от 1 до 4 млн человек. «Ночлежка», основываясь на данных исследования с независимой компанией Validata, считает, что в России 2 млн бездомных людей, из которых 238 тыс. живут в Москве. Бездомность при этом рассматривается как отсутствие постоянного, безопасного и доступного жилья в месте фактического нахождения человека.
По данным независимой исследовательской компании Validata, в России от 562 до 969 тыс. бездомных женщин. От 52 до 89 тыс. живут в Москве, от 15 до 26 тыс. — в Санкт-Петербурге. Также исследование показывает, что бездомные женщины живут в среднем 58,1 года, что на 16 лет меньше, чем женщины, у которых есть дом.
Соотношение женщин и мужчин в проектах «Ночлежки» примерно 20 к 80%. Но это не значит, что женщины реже становятся бездомными, просто они реже обращаются за помощью, а еще не хотят пересекаться с мужчинами.
Нельзя давать слабину
На двадцать пятом километре шумной МКАД, прямо за автозаправкой стоит большая синяя палатка – пункт обогрева, где можно переночевать в холода. У входа курят несколько мужчин, еще один стоит в очереди в биотуалет, установленный неподалеку. Внутри на полу справа и слева лежат утепленные серебристые коврики-пенки, на которых расположились первые посетители.
Дежурный, крупный мужчина в дутой куртке, Михаил Кулагин записывает входящих в электронный журнал и знакомит новичков с правилами. Каждый день сюда приходят 40–50 человек. Этим вечером в палатке находится всего одна женщина – 51-летняя Оксана. Короткие каштановые волосы, на крепком теле — футболка, розовый цвет которой контрастирует с серо-черным гардеробом остальных. Она пьет чай за столом в исключительно мужском обществе. Сидя по центру и притягивая все внимание, ведет оживленный разговор, приглашает новоприбывших людей к столу и явно чувствует себя комфортно.
Оксана впервые оказалась на улице в конце девяностых – ушла от мужа, который ее избивал, «вплоть до топоров и ножей доходило». Рассказывать о своей жизни подробно не хочет, говорит, «были неприятные моменты». Но с последним партнером она чувствовала себя «как у Бога за пазухой»: он был с квартирой, «домашний», а еще помогал деньгами. Но умер, сердечный приступ. И Оксана снова оказалась на улице.
«С ребятами начала общаться, – указывает женщина на мужчин, с которыми сидит за столом. – Они неплохие. Кто-то советом помогает, кто-то вещами, кто чем. Но про отношения я им сразу сказала: „Я свое уже отгуляла, мне это не надо“». Ровно в этот момент подходит мужчина и протягивает Оксане горсть шоколадных конфет.
– Спасибо, солнце, – улыбается женщина. – Вот видишь, они как братишки!
Она ловко выстраивает с ними дружескую коммуникацию, считая, что безопасность женщины на улице зависит от нее самой. Например, если «дать слабину» и не суметь вовремя ответить на нападки, то мужчины этим пользуются. «Если не наглеешь, ребята нормально себя ведут. Бывает, приходят тут девочки и начинают ругаться, вступают в перепалки. Они надолго здесь не задерживаются», – считает Оксана.
Одиноких женщин сейчас ходит мало – в день две-три, хотя раньше бывало и девять. Дежурный связывает это с тем, что сюда пускают нетрезвых людей.
«Как только здесь оказывается хотя бы два-три пьяных человека, атмосфера совсем другая становится. Конечно, они не опасны. Но могут какие-то сальные шуточки отпускать, особенно если девушка чуть помоложе, прилично выглядит. Внутри палатки на спальных местах они не пересекаются, но за столом, в курилке я не могу их контролировать. Поэтому день-два и девушки перестают ходить», – объясняет Михаил.
В глубине палатки расположены «семейные» места: самые теплые, безопасные и комфортные. Чтобы спать на них, некоторые одинокие женщины со временем могут даже вступать в фиктивные отношения, говорит Кулагин. «Поговорку знаете? Два индейца под одним одеялом не замерзнут, – улыбается он. – К нам ходила семья. Муж начал чудить, и они расстались. Тогда женщина стала приходить с другим мужчиной. Того тоже забрали куда-то, она с третьим начала ходить, потом с четвертым».
Безопасность в обмен на секс
Часто смена партнеров – скорее вынужденная мера. Бездомные женщины могут искать отношений, чтобы чувствовать себя защищенными, — так утверждает младший научный сотрудник Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ Евгения Кузинер, которая выпустила первое в России исследование о стратегиях выживания и практиках жизни бездомных женщин.
При этом женщина может пострадать от партнера. Как отмечается в том же исследовании Кузинер, хотя отношения с мужчиной обеспечивают бездомным женщинам безопасность от других, часто в таких парах она становится жертвой насилия и/или начинает употреблять алкоголь.
В какой-то момент насильственные действия со стороны мужчин, которые не приводят к ощутимым увечьям вроде сломанных рук и черепно-мозговых травм, становятся для них чем-то бытовым и нестрашным, объясняют в «Ночлежке».
Координатор проекта помощи бездомным женщинам с алкогольной зависимостью «Дом на полдороги», а в прошлом социальный работник организации Мария Мурадова вспоминает бездомную пару, которую она заселила в приют и почти сразу начала замечать странные вещи: «Например, у них был один на двоих телефон и он всегда хранился у мужчины. Позже женщина рассказала, что ее партнеру важно держать телефон при себе, потому что он проверяет, с кем она разговаривала, читает все эсэмэски, смотрит входящие и исходящие звонки». Все деньги тоже были под контролем мужчины. Под глазом нарисовался синяк, а потом и другой.
Не сразу, но женщина рассказала, что партнер бьет ее по любому поводу: не понравилось, что отошла с кем-то покурить, позвонила по телефону, разговаривала не так. Переехать в шелтер клиентка тем не менее не решилась, испугалась и отменила все в последний момент. Говорила, что побои — это «ничего страшного»; объясняла, что уже привыкла к партнеру и научилась предсказывать его поведение: «за что он может поколотить ее, в какой день у него плохое или хорошее настроение», вспоминает Мурадова. И боялась, что если она от него уйдет, то «обретет врага».
Мужчина через несколько дней пронес в приют бутылку спиртного и выпил ее, за что был выселен. Женщине, разумеется, предлагали остаться, и она поначалу даже согласилась, расценив это как возможность закончить отношения, но все-таки ушла вслед за ним. «„Я его люблю, не могу без него никуда“, – цитирует клиентку Мурадова. – Они продолжили ходить к нам, чтобы постирать одежду и помыться. Я их регулярно видела вместе. Мужчина все так же контролировал партнершу, не позволял общаться с другими, постоянно сидел рядом с ней. А потом от него мы узнали, что женщина, к сожалению, скончалась от сердечного приступа. Где-то в Москве, на какой-то квартире».
Мурадова вспоминает историю бездомной ВИЧ-инфицированной клиентки. Соцработники много раз предлагали женщине заселиться в приют, но она каждый раз отказывалась из-за своих партнеров, которые постоянно менялись. Неизменным было только то, что встречалась клиентка всегда с бездомными мужчинами с сильной алкогольной зависимостью.
В конце концов женщина забеременела от одного из партнеров, о чем и сообщила Мурадовой. «Я рассказала ей, что если она сейчас перестанет пить и начнет принимать терапию, то велик шанс, что у нее родится ВИЧ-отрицательный ребенок. Если же она не хочет сохранять беременность, то мы придумаем, как сделать это безопасно», – вспоминает Мурадова.
Клиентка оказалась не готова прерывать беременность, потому что ее мужчина очень обрадовался новости. Он обещал бросить пить и увезти ее в свою родную Беларусь к семье и попросил не заселяться в приют, чтобы они не потеряли друг друга.
«Мы ей аккуратно намекали, что не стоит верить обещаниям мужчины, но она нас не послушала и на какое-то время пропала. А потом пришла и сказала, что потеряла ребенка. Клиентка была очень подавлена, а мужчина расстался с ней в тот же день», – рассказывает Мария.
Отношения бездомных женщин с зависимыми людьми – отдельная большая проблема, сопряженная с дополнительными рисками, отмечает координатор волонтеров в Москве Евгения Косовцова.
«Поскольку пары практически всегда держатся вместе, то у женщин часто формируется созависимость по отношению к мужчине. Она может проявляться чрезмерной заботой, опекой. Женщина все меньше занимается своей жизнью и постоянно заботится о партнере. Потом она начинает выпивать вместе с ним, как бы составляя компанию и надеясь, что сможет его контролировать. Но в итоге может столкнуться с зависимостью сама», – говорит Евгения.
Сначала вместе выживали, а потом закрутился роман
Может показаться, что отношения только мешают бездомным женщинам и становятся фактором дополнительной опасности, но на самом деле это не так, отмечает директор «Ночлежки» в Москве Дарья Байбакова. Как объясняет эксперт, позитивные истории часто не попадают в поле зрения организации: клиенты, приходя за помощью, рассказывают в основном о проблемах, а о чем-то хорошем могут просто не упоминать.
Но несмотря на обилие негативных кейсов, с которыми приходится работать «Ночлежке», есть и много поддерживающих историй любви. Часто люди встречаются уже имея опыт бездомности, им может быть проще понять друг друга, потому что оба столкнулись с похожими событиями. Либо отношения начинаются во время «домашней» жизни и продолжаются в период бездомности.
Тамара и Александр – клиенты «Ночного автобуса», проекта «Ночлежки» по раздаче горячей еды. Они приходят на последнюю из трех точек – в Новогиреево, на улицу Сталеваров. И после трех порций горячего супа и стакана черного сладкого чая рассказывают свою историю.
Пара познакомилась 14 сентября 2008 года на празднике у общей подруги. Мужчина и женщина хоть и учились в одной школе и жили в соседних домах, но до того дня друг друга не замечали.
– Вот и случилась любовь с первого взгляда, – говорит Тамара, бойкая женщина в капюшоне.
В 2021 году дочь Тамары продала и обещала разменять их совместную двухкомнатную квартиру, где пара все это время жила, а деньги «положила куда-то под проценты».
– Ее [дочь] вроде как обманули, а как уж там на самом деле, неизвестно, – включается в разговор Александр – скромный мужчина во всем черном. В итоге Тамара осталась ни с чем.
Первый год пара жила на съемной квартире, в 2022 году кочевала по друзьям. Тамара тяжело переживала случившееся. «Пила по-страшному, плакала», – признается женщина, а потом добавляет, что выпивали они с Александром вместе.
– Я-то могу и не пить, – еле слышно говорит мужчина.
– Да, он у меня самая лучшая поддержка, мой тормоз, – соглашается Тамара.
И даже несмотря на то, что у Александра фактически есть жилье, он остается с Тамарой.
«Я прописан в квартире, но в ней сейчас живут брат с женой и ребенком. Мы туда заехать не можем, потому что у нас пошел раздор. Как раз из-за пьянки. Если бы мы не пили на тот момент, может, все было бы по-другому», – объясняет Александр.
Последний год Тамара и Александр жили в подвалах, за все время сменили около десяти мест. «Мы заселяемся – нас выгоняют. Это стресс и шок. Когда думаешь, что вроде бы наконец все нормально, только устроимся, уберемся, разгребемся, опять приходят и выгоняют», – сокрушается женщина.
С конца ноября 2024 года Тамара и Александр живут на цокольном этаже жилого дома, который должны снести. По их прикидкам, у них в запасе еще год-полтора.
– Кухня, туалет, тепло есть, свет провел человечек один, – перечисляет Тамара.
– Саш, возьми хлеб! – командует Тамара, указывая на автобус, и пока мужчина отходит, продолжает. – Я не знаю, как женщины одни [выживают на улице]. Мы как-то вот видели девушку, на ней куча сумок. Я говорю: «Саш, вот как она одна?» Я бы с ума сошла. Мне это тяжело.
За семнадцать лет отношений конфликтов у пары было «полным-полно». Доходило даже до расставаний.
– Но эти конфликты на пять минут, – улыбается Александр.
– Поругаемся, потом созваниваемся, [говорим] «Я не могу» и все, – добавляет Тамара.
Дарья Байбакова отмечает, что бездомность – это травма для обоих человек, а отношения между травмированными людьми – всегда особенно сложный формат. Поэтому бывает тяжело определить, что именно становится причиной кризисных периодов в паре. С другой стороны, подчеркивает Байбакова, в жизни вообще довольно редко встречаются гомогенные отношения, которые на 100% удачные и поддерживающие или на 100% абьюзивные. Динамика внутри отношений может быть очень разной. То, что начиналось, как здоровая история, может плохо закончиться. И наоборот.
