От гарвардской тарелки к РПП: что смущает нас в индустрии здорового питания

В конце 2025 года я поправилась. Ела много сладкого, постоянно пила газировки и периодически ужинала сушеным желтым полосатиком. Вес оставался здоровым, но продолжал расти из месяца в месяц, поэтому мне захотелось поменять питание. Идея была такой: отказаться от подсчета калорий, чтобы не свалиться в РПП, и делать все максимально здоровым способом. Хотелось не просто похудеть, но и наладить пищевые привычки. Так я подсела на гарвардскую тарелку.

Принцип питания простой: ½ твоей тарелки заполнена овощами и фруктами, ¼ белком, ¼ сложными углеводами. Приемов пищи должно быть три, а еще 1–2 раза в день нужно перекусывать. Звучит идеально: понятный принцип без особых ограничений, который хвалили многие мои знакомые. Так я скинула четыре килограмма, но упустила из виду один нюанс — стремление сделать что-то здоровым способом не обязательно хорошо заканчивается.

В общем, моя гарвардская тарелка со временем уменьшилась, а потом еда в ней стала более «правильной»: наггетсы и картошка пропали из рациона, и на первое место встала пресная рыба (предательство сушеного полосатика) и гречка. Из-за того, что гарвардскую тарелку я не называла диетой, а сам принцип питания казался здоровым, я наивно полагала, что все нормально, и не заметила, как стала жестко контролировать свои приемы пищи.
 

На западе велнесс — концепция здорового образа жизни, основанная на правильном питании, физических нагрузках и уходе за телом — стал популярен в пятидесятые, когда термин стал продвигать американский врач Халберт Данн. Его называют отцом ЗОЖа, так как он читал лекции и написал о его важности несколько книг. Данн один из первых, кто стал говорить не просто о здоровье — отсутствии болезней, — но и об оздоровлении, то есть об активном и непрерывном стремлении улучшить свое состояние. Тогда идея не нашла массового отклика.

Спустя двадцать лет велнесс-индустрия стала расти: так, у последователя Данна Джона Трэвиса в 1975 году появился ресурсный центр по оздоровлению. Ближе к концу двадцатого века массово стали появляться студии йоги и пилатеса, биологические добавки к пище, маски для лица.

Сейчас велнесс-культура переживает свой бум: по данным на 2025 год, молодое поколение в лице зумеров и миллениалов тратит непропорционально большие суммы на оздоровление. В США ежегодные расходы на этот сегмент превышают 500 миллиардов долларов, а рост индустрии составляет 4-5% в год. Еще никогда люди не тратили столько денег на здоровье.

Тут нужно уточнить, что в велнесс-сферу попадает даже то, что не имеет отношения к здоровью напрямую. К примеру, в этот список входят спа-процедуры, а категория трат «внешний вид» вообще стоит у зумеров на третьем месте после общего здоровья и сна. Еще пару лет назад никто даже не знал слово «ферритин», магний появлялся только на уроках химии, а кортизол не винили в усталости и лишнем весе. Сейчас у нас на слуху всевозможные анализы, продукты, процедуры, упражнения, гаджеты, которые сделают наш организм выносливее, сильнее, лучше.

В медиа культ здоровья тоже усилился. Поход в качалку перестал быть нишевым — все в интернете наращивают бицепсы и едят много белка, чтобы создать хороший мышечный корсет и мощную спину. Подсчет КБЖУ и десять тысяч шагов за день перестали быть прерогативой худеющих — теперь это считается заботой о здоровье.

В самой идее следить за своим здоровьем нет ничего плохо, но дьявол, как всегда, кроется в мелочах. То, что я стала питаться по гарвардской тарелке и отказалась от ежедневной порции сладкого, это не плохо. Плохо, что постепенно питание стало регламентированным и шаг в сторону пугал меня.

Я вижу вокруг мужчин и женщин, которые высчитывают, сколько углеводов они едят, покупают батончики «без сахара» и спорят, в каком виде лучше употреблять витамин D3. Майонез вообще потерял былой почет: знакомый недавно попросил продавца добавить в шаурму греческий йогурт, принесенный с собой, вместо соуса.

Такая зацикленность все меньше походит на заботу о себе и все больше выглядит как орторексия — расстройство пищевого поведения, когда человек одержим «здоровым» питанием. Он строго делит продукты на правильные и неправильные, что приводит к чрезмерно низкому весу, проблемам с гормонами и циклом и психическим расстройствам.

Нет точных данных, сколько людей живут с орторексией: цифры колеблются от 1% до 6,9%. Но есть предположения, что в отдельных группах риска — диетологи, специалисты по питанию, медики, инструкторы по йоге, работники, связанные с фитнес-индустрией, — распространенность орторексии может достигать 50%. Выявить этот вид РПП тяжело — это общественно одобряемое состояние, к тому же его нет в МКБ. «Что плохого в том, что человек хочет правильно питаться? Быть здоровым что, преступление?»

Несмотря на то что орторексия — это больше про здоровье, в нашей культуре здоровое тело приравнивается к худому, поэтому грань очень размыта. Мой вес не был проблемным, когда я решила поменять питание на «более правильное», но интуитивно я провела параллель: вес растет — это нехорошо. Такое мышление вкупе с ограничениями уж очень сильно смахивает на старые добрые объятия «Типичной анорексички».

Несмотря на то что с орторексией сталкиваются и мужчины, и женщины, нетрудно догадаться, что на вторых велнесс-культура давит сильнее. Согласно индексу гендерного равенства, женщины более озабочены своим здоровьем: мы чаще следим за качеством питания, реже курим, пьем и болеем ожирением. Поэтому я не удивлюсь, если через несколько лет окажется, что орторексия — преимущественно женская обсессия.

Я считаю, что дело кроется еще глубже — в подходе здравоохранения к женщинам. Многие нормы и стандарты, которые заточены под мужчин, совсем не подходят нам. К примеру, низкокалорийные диеты: мужчины сбрасывают на них больше общей масса тела, а женщины теряют преимущественно мышечную массу.

Нормы правильного питания обычно не учитывают особенности женского организма. Доля жировой ткани у женщин больше, чем у мужчин, хотя при этом женщины потребляют меньше килокалорий. А еще мужчины более восприимчивы к высокожировым диетам — у них она чаще вызывает хронические заболевания. Не так для женщин страшен жир, как его малюет патриархат.

Проблемы есть не только в питании, но и в сфере спорта. Женское спортивное обмундирование делают по принципу shrink it and pink it — уменьши и покрась в розовое, — не учитывая анатомию. Если вдруг вы задумывались, почему ваши беговые кроссовки не очень удобные, знайте: скорее всего, это связано с тем, что они просто не рассчитаны на женскую стопу. Кстати, кататься на велосипедах нам дискомфортно по этой же причине: большинство сидений созданы под седалищные бугры мужчин и не учитывают широкие женские бедра. Если вы женщина, которая стремится заниматься спортом, для вас уже вставлены палки в колеса велосипеда с неудобным седлом.

Нам тяжелее сбрасывать вес и набирать мышечную массу, а наш организм накапливает больше жира, потому что заточен под это. В то же время под печатью «здоровое» часто подсовывают сухое тело с низким содержанием жира — буквально то, что анатомически сложно достичь женщине. Мы заведомо участвуем в проигрышной гонке, потому что то, каким должно быть питание здоровой женщины, пока мало кто понимает.

Велнесс-индустрия противоречит сама себе: она зарабатывает на стремлении женщин улучшить свое здоровье, но не знает, как сделать это, потому что наука буквально веками сосредотачивалась на здоровье мужчин. Мы не знаем, как лечить эндометриоз, что уж говорить о таких вещах, как женская норма КБЖУ.

Женщины постепенно начинают приходить в себя. Появляются фитнес-тренеры, вроде Стейси Симс, которая развеивает мифы об «универсальных» рекомендациях. Всю свою карьеру Симс изучает женскую физиологию, чтобы давать женщинам более подходящие для их тела протоколы питания и физнагрузки.

К счастью, постепенно мы уходим от знака равно между «худая» и «здоровая». Все больше женщин показывают в соцсетях, как занимаются спортом, чтобы становиться выносливее и сильнее, не обращая внимания на то, становится ли живот рельефным и плоским. И вот это уже больше похоже на здравый подход — с заботой и о теле, и о голове.

Чем закончилась моя история с гарвардской тарелкой: я похудела, перестала жестко себя ограничивать и стала весить еще больше, чем была до. Звучит ну очень правильно, ну очень по-здоровому и совсем ничего не напоминает. Тем не менее во мне есть стремление по-настоящему заботиться о себе: не зря же я бросила алкоголь, сигареты и стала заниматься йогой после работы?

Наладить питание сложно, особенно если позади есть печальный опыт токсичных отношений с едой. Поэтому делать это нужно крайне аккуратно и точно не опираясь на то, что диктует велнесс-индустрия, которой хочется заработать на любых наших волнениях.

«Чтобы отличить здоровый образ жизни от орторексии, надо обратить внимание на две сферы жизни.

Первая — физическое здоровье. Если анализы показывают дефициты микро- и макроэлементов, резко или сильно снижается вес, человек не может регулярно сходить в туалет, у него нет сил, снижается либидо, нарушается сон, у женщин нарушается менструальный цикл, часто проявляются простуда, либо травмы, то это похоже на орторексическую симптоматику.

Вторая — социальная сфера. Например, вы не можете спокойно пойти к друзьям в гости и поесть ту еду, которую они едят. Не можете поехать в путешествие, избегаете мест, потому что там либо нет еды, которую вы едите, либо слишком высоко искушение переесть. Не идете на важное мероприятие, потому что у вас тренировка и вы не можете ее пропустить, — все это говорит не о здоровом образе жизни, а скорее о противоположном.

Отдельно нужно быть осторожным людям, у которых было расстройство пищевого поведения. Если сейчас все более-менее благополучно, вот несколько шагов, которые лучше иметь в виду, если вы хотите наладить питание».