Пародия на «Звездные войны», уральский сайфай и еще 5 фестивальных хитов для киноманов

Лауреат «Особого взгляда» Каннского кинофестиваля 2024 года — самый титулованный и, пожалуй, лучший фильм в программе «Зеркала», закономерно взявший главный приз и в Иванове. Это история заключенного Лан Юхуэя (Эдди Пэн), который накануне полного солнечного затмения и Олимпиады 2008 года в Пекине возвращается домой по УДО. Там уже активно идет строительство олимпийских объектов, а по улицам бродят своры бродячих псов. Главный герой устраивается в контору по отлову собак. Однако быстро проникается жалостью к песикам, и особенно к покусавшему его черному псу, который становится его лучшим другом.

После военно-патриотического блокбастера «Восемь сотен» (на минуточку, самого кассового фильма 2020 года) режиссер Гуань Ху решил снять картину для души и посвятить ее памяти своего отца. Но это распространенная среди китайцев практика: выполнив госзаказ, они переключаются на что‑то маленькое, интимное и страшно лиричное (тот же режиссер церемонии открытия Олимпиады-2008 Чжан Имоу через год после Игр выпустил костюмированный ремейк нуара «Просто кровь» братьев Коэн — «Простую историю лапши»). Вот и «Черный пес» тоже простая история — дружбы бывшего зэка и собаки. Гуань Ху живописует преимущественно мужской мир, поэтому даже романтическая линия между главным героем и заезжей циркачкой остается на периферии сюжета.

Зато в фильме хватает метафор, которые апеллируют к азиатскому фольклору. Так, в китайской мифологии Тяньгоу — черный пес, обитающий на Луне и пожирающий Солнце во время затмения. Чтобы отразить его нападение на светило, следует бить и гнать собак. Тогда якобы Тяньгоу выплюнет Луну обратно и скроется. В фильме солнечное затмение неслучайно рифмуется с Олимпиадой: местные жители гонят собак в надежде на то, что после джентрификации и Олимпийских игр над их дырой взойдет солнце. Однако все заканчивается маленьким апокалипсисом, во время которого главный герой перерождается, а черный пес, хочется верить, отправляется на Луну. На титрах, кстати, дважды было написано, что ни одна собака во время съемок не пострадала. Такой дисклеймер неудивителен: в фильме минимум CGI, а главный песик самоотверженно наиграл на Palm Dog (в Каннах, впрочем, решили иначе и дали награду другой собачке — из фильма «Собачье дело»).

В российском прокате — с 5 сентября.

Якутский фолк-хоррор, выросший из одноименной короткометражки. По сюжету у девушки по имени Сайаана (Саяна Банзаракцаева) рождается мертвый ребенок, муж в шоке, соседи — тоже. Тогда она кончает жизнь самоубийством, после чего то ли в нее вселяется злой дух, то ли она сама превращается в злого духа — короче говоря, спустя много лет ведьма начинает мучить парня Аркадия (Иван Шамаев), вернувшегося в отчий дом, чтобы восстановить надгробия предков. Помимо этого Аркадию не дает прохода странный сосед — седой дед с ружьем, который хранит тайну.

Сразу скажем, история в фильме довольно мутная, замешанная на якутском фольклоре, который знаком не каждому. В свою очередь, режиссер Евгений Николаев (это, кстати, его полнометражный дебют) не стремится облегчить ее понимание. В фильме практически отсутствуют диалоги, способные разжевать происходящее, а сам режиссер после показа отказался что‑либо объяснять. Похвально! Автор, по Ролану Барту, уже давно «мертв»Имеется в виду эссе «Смерть автора» (1967) — одно из самых известных произведений французского философа, литературного критика и теоретика Ролана Барта, ключевое для структурализма. В нем Барт выступает против практики традиционной литературной критики, в которой намерения и биография автора включаются в интерпретацию текста, и вместо этого утверждает, что написанное и создатель не имеют отношения друг к другу., а произведение принадлежит всем, когда выходит в свет, — вчитывай любые смыслы. Но «Кукушка» подкупает не своим головоломным майндфак-сюжетом, а стилем: не каждый день увидишь «Вий», снятый в эстетике немецкого киноэкспрессионизма. Зловещие длинные тени расползаются по стенам, а за кадром, как в «Носферату» Мурнау, играет настоящая симфония ужаса (у фильма было сразу два композитора: Тео Тао и Сергей Говорун).

При этом «Кукушка» больше, чем упражнения в стиле и жанре. Больше, чем попытка сыграть в якутский киноэкспрессионизм и Тарковского (в фильме можно найти отсылки к «Зеркалу» и «Жертвоприношению», а на постере увидеть цитату из «Иванова детства»). Николаеву удается рассказать захватывающую историю про неупокоенную женскую душу, используя инструментарий постхоррора, который не столько пугает, сколько задает вопросы. Так что на главный вопрос — «как долго еще продлится якутский кинобум?» — можно с уверенностью ответить: долго. То, с каким неофитским заразительным энтузиазмом якуты пытаются перепридумать кино и ищут новые киноформы, не может не вызывать восхищения.

В российском прокате — с 29 мая 2025 года.

Французская писательница Сидони Персеваль (Изабель Юппер) недавно потеряла мужа Антуана (Аугуст Диль) и теперь не может написать ни строчки. Чтобы справиться с горем, она отправляется в книжный тур по Японии, где встречается со своим издателем Кендзо Мидзогути (Цуеси Ихара), к которому проникается симпатией, а потом и гораздо более сильным чувством. Но тут к ней приходит призрак супруга…

В «Сидони» абсолютного нет ничего нового. Изабель Юппер в Азии, а точнее в Южной Корее, мы уже видели в этом году в «Нуждах путешественниках». Гайдзина в Стране восходящего солнца — сразу в двух свежих сериалах, «Сегуне» и «Полиции Токио». Аугуст Диль, мерещащийся писателю, был в новых «Мастере и Маргарите», а призрак человека, вернувшегося с того света к любимой или любимому, вообще классика жанра — вспомним хотя бы «Привидение» с Патриком Суэйзи и Деми Мур (или «Солярис» Тарковского). Однако «Сидони» располагает к себе не какими‑то свежими идеями, а меланхоличной интонацией, очередным мировоззренческим столкновением Запада и Востока, потерянными, закрывшимися в себе героями — неспроста мы видим их исключительно в замкнутых пространствах: то в номере гостиницы, то в салоне автомобиля. Это скорлупа, которая со временем треснет.

В фильме много смешного, но его ирония тонкая и очень синефильская. Герой Ихары может сколько угодно отнекиваться, что Мидзогути — распространенная в Японии фамилия, но мы-то с вами понимаем, что режиссерка Элиза Жерар непроста назвала своего персонажа в честь легендарного кинематографиста. Вряд ли «Сидони» светит народная любовь, но на место в сердце каждого киномана она смело может рассчитывать.

В российском прокате — с 12 сентября.

Предыдущий фильм Ивана Соснина назывался «Далекие близкие». Этот мог бы называться «Далекие близкие контакты третьей степени». По сюжету деревенский чудик Алешенька (Максим Стоянов) пытается установить контакт с инопланетянами. В итоге пришельцы сами находят главного героя, приняв вид потерявшейся девочки Яны (Алена Мирошникова). Она предлагает Леше покинуть Землю и дает на раздумья четыре дня.

Насколько инопланетяне реальны — понять сложно. Протагонист страдает слуховыми галлюцинациями, а пожилая женщина, которая нашла его в детстве в лесу и приютила, не устает повторять: «Леша, пей таблетки!» Иначе говоря, фильм Соснина с одной стороны вдохновлен кейсом «кыштымского карлика Алешеньки», а с другой — Спилбергом и, разумеется, Булычевым. Это, быть может, не во всем удававшаяся, но любопытная, отчетливо гуманистическая попытка снять новую «Гостью из будущего», в то время как в этом году вышла свежая экранизация «Сто лет тому вперед». Соснин, сделавший карьеру на т