«Храм костей» начали снимать буквально вслед за предыдущей частью «28 лет спустя», оказавшейся в топах лучших фильмов года у заметного числа критиков. Однако никто не ждал, что постановщица Ниа ДаКоста прыгнет выше головы во франшизе, которая давно держится на плечах настоящих атлантов — Дэнни Бойла и Алекса Гарленда. По отдельности они способны дать жару любому голливудскому проекту, а сообща — тем более.
Вместе с тем кандидатура ДаКосты с ее внушительным портфолио выглядела почти идеальной: полнометражный дебют кинематографистки «Лесок» запремьерился на кинофестивале «Трайбека» и получил внушительные 95% одобрительных рецензий от критиков на Rotten Tomatoes, затем последовали уверенное переосмысление другого культового хоррора «Кэндимен» и пусть не самый удачный, но показательный опыт работы с КВМ — «Капитан Марвел-2».
Не менее представительной оказалась и ее «Гедда» — адаптация «Гедды Габлер» классика драматургии Генрика Ибсена, представленная на кинофестивале в Торонто в прошлом году. В каждом ее кадре чувствовалось осознанное режиссерское решение, а за актерскими работами в этом, по сути, театре в кино — уверенный авторский почерк: эмоциональная точность, ясный визуальный язык, умение передать его через жесты, повадки и язык тела исполнителей. С тем же подчеркнуто театральным подходом ДаКоста обращается и с бойловским каноном в зомби-франшизе.
Действие «Храма костей» стартует сразу после «28 лет спустя». Похоронив мать и оказавшись в руках сатанинского детского культа сэра Джимми Кристала (неподражаемый Джек О’Коннелл, от вампира которого мы не могли оторвать взгляд в «Грешниках»), мальчик по имени Спайк (Алфи Уилльямс) продолжает путь по карантинной зоне вымышленного мира Бойла и Гарленда. Надо сказать, что Уилльямс держится не менее уверенно, чем лауреат «Золотого глобуса-2026» за «Переходный возраст» Оуэн Купер, а переходный возраст его персонажа приходится на разлуку с отцом и воспитание внутри жесточайшей версии «Повелителя мух». Окруженный чрезмерно агрессивными подростками Джимми убивает всех на своем пути и ищет дорогу к отцу — Старине Нику, дьяволу во плоти. Настоящий аттракцион начинается, когда одна из последовательниц Кристала видит Сатану в лице доктора Кельсона (Рэйф Файнс) — того самого, кто возвел Храм костей и, по сути, стал для Спайка отцовской фигурой.
Фильм опирается не только на «Повелителя мух» Уильяма Голдинга и позволяет себе пугающе смелые сцены насилия с участием детей, но и на ведьминско-сатанинскую мифологию, и на жесткую социальную сатиру (персонаж О’Коннелла, напомним, навеян фигурой абьюзера Джимми Сэвила, а модель общества карантинного мира болезненно узнаваема для любого жителя Земли в мрачные 2020-е). Сюда же — метаконструкции и заимствования из десятков поп-культурных источников, от «Телепузиков» до «Гарри Поттера».
После политически заряженных фильмов — «Падение империи» и «Под огнем» — Гарленд стал еще смелее и, что ли, злее. Заложенный в «Храме костей» взрывной механизм срабатывает через краеугольный конфликт ленты. Противостояние разворачивается не столько между Спайком и Джимми, сколько между Джимми и героем Рэйфа Файнса. Доктор Кельсон борется за гуманизм с теми, кто сохранил человеческий облик, но утратил человечность. Зловещая сцена расправы культа Джимми над семьей фермеров становится контрапунктом для трогательных и неожиданно нежных отношений между Кельсоном и Самсоном — огромным зомби, в котором к финалу пробуждается все та же человечность.
Не этот ли трюк Гарленд уже проворачивал в «Аннигиляции» и «Падении империи» и, конечно же, в научно-фантастических, глубоко философских «Разрабах», где ключевыми были отношения отца и дочери? Идеальным проводником этих смыслов становится Ниа ДаКоста. Ее взгляд на утраченное детство Спайка, на распадающийся разум Джимми, на прожитую и почти погасшую жизнь доктора Кельсона — чистая ибсеновская трагедия. Та же «Гедда Габлер», только, простите, в профиль. То же «Дитя человеческое» Альфонсо Куарона — только увиденное не глазами Клайва Оуэна, а забытыми обществом аутсайдерами.
Несмотря на ворох визуальных референсов (неспроста выше я вспомнил хит Куарона), здесь нет формалистских экспериментов и желания изобретать колесо, как это делал тот же 69-летний Бойл в «28 лет спустя». Зато есть четкое стремление воплотить текст Гарленда лучшими экранными решениями из возможных. Даже заезженные треки вроде «Everything in Its Right Place» Radiohead работают не как поверхностные и олдскульные нидл-дропы, а как точные эмоциональные акценты — и для распаковки внутреннего мира героев, и для формирования общего ощущения от фильма.
ДаКоста отлично чувствует, вокруг какого персонажа строить сцену, кому дать паузу, а кого сделать ее проводником. Неслучайно самые пронзительные эпизоды достаются зомби Самсону, вспоминающему свою прошлую жизнь под чарами и верой Кельсона, и самому герою Файнса с самым мощным жанровым актерским перформансом последних лет. Тетушка Глэдис из «Орудий», подвинься: Волан-де-Морт вернулся — и он силен как никогда!
Возможно, «28 лет спустя: Храм костей» не вырвется за пределы жанрового гетто: слишком уж это тяжелая задача для четвертого фильма в зомби-франшизе с многолетней историей, зато он наверняка задаст новую и высокую планку для студийных хорроров, годами страдающих от лености. Они либо вовсе не утруждали себя тем, чтобы заняться психологией персонажей, либо, наоборот, забывали про жанр в пользу «возвышенной драмы» в духе «Бабадука», над чем уже успели посмеяться внутри хоррор-комьюнити (смотрите пятый «Крик»). И да, «Храм костей» гарантирует такие эмоциональные качели, что голова пойдет кругом. Славься, старина Ник!
Дмитрия Барченкова
