Мать мух, сын плотника и другие спутники для бесстрашного домашнего просмотра

Болтливая риелторша с блютус-наушником (Полли Мейберли), будто сбежавшая из агентства Стаса и привыкшая работать исключительно навеселе, посвящает в азы профессии новую подчиненную, лает на старых коллег и сдает несколько непримечательных квартир арендаторам. Втайне она находится на краю финансовой пропасти, к которой ее подтолкнули невыплаченные микрозаймы, нескладывающиеся бизнес-сделки и ночная дружба с сомнительными криминальными личностями. Даже самый повидавший виды коллектор не сможет предсказать, какой брутальной кульминации — с хрустом костей, лязгом лезвий и свистом пуль — в конце концов достигнет эта невыносимо скучная рабочая неделя.

«Одиссея» не Нолана, но не менее примечательного англичанина Герарда Джонсона, последние двадцать лет снимавшего триллеры («Тони», «Гиена»), приземленные до такой степени, что через половицы начинают просачиваться языки адского пламени. Новая работа — кажется, лучшая: теперь его хочется не сравнивать с Рефном, а ставить Рефну в пример. Как минимум «Ковбоя из Копенгагена», последнюю работу датчанина, сильная героиня которой тоже носила прическу пикси, это кино легко затыкает за пояс. Джонсон чуть ли не впервые заполучил достаточные ресурсы, чтобы не многозначительно спустить концовку на тормозах, а пуститься во все тяжкие: не хочется спойлерить, скажем только, что и местный Викинг (Микаэль Персбрандт) потягался бы с рефновским.

Во время поездки по загородной дороге папа (Джон Адамс) неловко хвалит короткую прическу дочери (Зелда Адамс). Девушка-студентка недавно прошла курс радиотерапии без положительных результатов, и теперь их с отцом путь лежит в лесную чащу, где живет женщина (Тоби Посер), в которой героиня видит не иначе как последнюю надежду на исцеление. Папа ничего не может делать, кроме как поддерживать дочь, но чем дальше, тем страннее кажется вся эта затея: жилище женщины напоминает избушку бабки-ежки, спать предлагается на мшистых пнях, завтракать сырыми поганками, и нигде в доме нет и следа компьютера, с помощью которого, предположительно, женщина предложила девушке свои скам-услуги. А что если ритуал — вовсе не скам?

Удивительная семья Адамс (Тоби Посер и Джон Адамс — родители Зелды; на втором плане картины фигурирует их другая дочь Лулу и отец с матерью Джона) снова в деле. Предыдущую картину родители сняли без участия дочери Зелды, а теперь снова все вместе отвечают и за режиссуру, и за сценарий, и за главные актерские партии. В программе все то, за что мы их когда-то полюбили: концентрированные лесные вайбы вместо закрученного сюжета, искренние семейные диалоги и по-хорошему всратые компьютерные спецэффекты, жестокие и мерзкие. Пожалуй, мама в этот раз смотрится в кадре немного убедительнее, чем папа и дочь, а зрителям в конечном итоге достается меньше фана, чем непосредственным участниками съемочного процесса, но и счастье самой благополучной американской семьи, занятой любимым оккультным делом, по-своему заразительно.

Неприкаянный подросток Иешуа (Ноа Джуп) — сын плотника Иосифа (Николас Кейдж) и его жены Марии (FKA Twigs) — взрослеет в депрессивной деревне, пытаясь совладать со своими сверхъестественными целительными способностями и выйти из-под дурного влияния гадкой девочки, с ног до головы покрытой шрамами. Египет, 15 год нашей эры.

Библейский хоррор «Сын плотника» Лотфи Натана — вовсе не бесстыдное эксплуатационное упражнение, как может показаться, даже несмотря на присутствие Кейджа в роли Иосифа (играет в своем сдержанном режиме) и певицы FKA Twigs (увы, задвинута на второй план). Натан — сам египтянин из числа коптских христиан, и он экранизирует одно из неканонических евангелий (если быть точным, евангелие детства от Фомы) с практически идеальным балансом вдумчивости и зрелищности. Другими словами, это не «Cтрасти Христовы» Мела Гибсона — слишком дидактические, чтобы не клонить в сон, слишком пошлые, чтобы воспринимать всерьез, — а скорее нечто сродни «Последнему искушению Христа». Как и когда-то Скорсезе на пару со Шрейдером, Натан делает искреннюю попытку нарисовать портрет Спасителя, сомневающегося и познающего себя. Даже если теологический аспект фильма вам неинтересен, он все равно работает как эффектный ужастик при условии, что зритель испытывает хотя быть минимальный трепет перед образами Сатаны и преисподней, изображенных в этом фильме без толики иронии.

Нескладный, неловкий и попросту необаятельный продавец кроссовок со старой VHS-камерой наперевес (Теодор Пеллерен) при помощи череды манипуляций втирается в доверие к милому, но немного скользкому саундклауд-рэперу (Арчи Мадекве). Поначалу пассивно-агрессивный буллинг, бесстыдная эксплуатация и отчаянный карьеризм (если можно назвать карьерой доступ к неформальной тусовке с классными ребятами без внятных экономических перспектив и финансовых обязательств) вызывают невыносимое чувство кринжа. Но когда дело доходит до открытого садизма, и зритель, и герои испытывают явное облегчение.

Мир DIY-музыкантов, работающих с около-хип-хоп-эстетикой (и в жизни, и в фильме уже неотличимой от мейнстримной поп-музыки), — явно благодатная почва для современных триллеров, драм и комедий, к которой в ближайшие годы еще не раз обратятся кинематографисты (даже автор этих строк успел снять фильм с практически идентичной персонажной динамикой, аналогичными съемками на VHS и героем-музыкантом с тем же именем Оливер восемь лет назад — в лето, когда умер XXXTentacion). Несмотря на второплановое участие реального рэпера Зака Фокса (у него же на концерте снимались массовые сцены), фильм Алекса Расселла не впечатляет особой психологической убедительностью или вниманием к реалистическим деталям. Вместо этого режиссер-дебютант, ранее писавший отдельные эпизоды «Медведя» и «Грызни», во всех непонятных ситуациях стремится вывернуть на максимум ручки кринж-комедии и палповой остросюжетности. На выходе — аккуратное кино в пленочной эстетике, которое смотрится весело и свежо, но едва ли содержит всю глубину, которую можно найти в сеттинге саундклауд-сцены. Хочется верить, что какому-то режиссеру все же удастся раскрыть ее на экране в полной мере, пока эта драгоценная натура окончательно не ушла в небытие и не стала мертвым музейным экспонатом. 

Молодой мужчина-затворник (Альберт Берни), проводящий сутки напролет в компании видеокассет, выпуклого монитора макинтоша (по профессии он — ASCII-художник) и любимой собаки, получает по почте дискету с восьмибитной RPG-игрой «Обекс». Игру герой сносит с компьютера, едва установив, но, по логике сна, демон из RPG похищает собаку в свой малопиксельный замок. Чтобы спасти друга, в фэнтези-стране мужчина должен заручиться поддержкой соседки-феи (Калли Эрнандес) и таинственного воина с CRT-монитором вместо головы.

Автор обаятельного, без пяти минут культового восьмибитного мультсериала «Тукс и Фанни» Альберт Берни на сей раз снял упоительную игровую ретроодиссею с собой в главной роли. Пожалуй, даже слишком упоительную, поскольку быстро становится ясно, что кому-то, кроме убежденных ретроманов (а может, и вовсе любому, кто не является самим режиссером), здесь ловить почти нечего. Да, у фильма есть приятный флоу, он течет плавно и спокойно, а режиссер знает, у кого что украсть (в частности, у Рейгадаса заимствует светящегося демона, у Линча — макросъемку насекомых и так далее), но ни к чему большему, чем пересказу снов среднестатистического миллениала, не приходит. Бессовестно, конечно, заставлять кого-то смотреть чужие сны, но в то же время нежная лоуфай-эстетика не дает так уж сильно злиться.