Крутил солнышко на турнике и считал себя некрасивым: каким был Лев Толстой на самом деле

«Лев Николаевич считал, что каждый день должен включать в себя умственную работу и общение с людьми, прогулку, а еще физический труд и упражнения. Поэтому в Ясной Поляне в его спальне до сих пор лежат гантели, с которыми Толстой занимался в преклонном возрасте. Еще он любил играть в шахматы, в городки, в теннис, катался на коньках и до последнего дня жизни ездил верхом, а ведь дожил до восьмидесяти двух лет. 

Толстому было шестьдесят семь лет, когда он решил освоить велосипед — специально брал уроки в московском Манеже и получил права на управление (в то время они требовались). Правда, через несколько лет он охладел к двухколесному транспорту. 

А еще до сих пор в яснополянском доме стоит турник. Есть свидетельства, что в семьдесят лет (!) Толстой мог сделать полный оборот, то есть солнышко, на этом турнике». 

«Толстой как-то посчитал, что семь лет жизни провел в седле. Он с детства прекрасно ездил верхом, и это очень пригодилось ему во время военной службы на Кавказе и в Крыму. Толстой был очень азартен, обожал охотиться верхом, но только до 1880-х годов, когда у него случился духовный переворот. 

Кстати, он не раз описывал лошадей в своих произведениях. Достаточно вспомнить Фру-Фру Вронского в „Анне Карениной“, а повесть „Холстомер“ и вовсе сначала называлась „История лошади“. До последних дней Толстой любил утренние конные прогулки. 

Скульптор Паоло Трубецкой несколько раз выезжал с ним, после чего сделал портрет Толстого на лошади — в 1990 году он получил за него гран-при на выставке в Париже». 

«После пятидесяти Толстой переосмыслил свою жизнь, поменял отношение ко многим вещам и стал вегетарианцем. За большим семейным столом в Ясной Поляне с одной стороны сажали мясоедов, а с другой — тех, кто мяса не ел (дочери Толстого разделяли его убеждения). 

Он любил простую пищу. Например, обожал картошку с маслом и солью. Разрезал картофелину в мундире пополам и ложкой выедал середину. На завтрак предпочитал овсяную кашу на воде. Правда, когда в старости Лев Николаевич болел, Софья Андреевна тайком добавляла мясной бульон в его кашу — хотела поддержать силы мужа». 

«Софья Андреевна начала интересовалась фотографией еще в молодости. К концу XIX века фотоаппараты стали проще, поэтому можно было снимать не только в студии. В конце 1880-х годов она купила камеру фирмы Kodak и стала снимать. 

Наверное, Софья Андреевна сделала около тысячи кадров: на них можно увидеть Толстого, их детей, домочадцев, очень живые сцены яснополянской жизни, виды усадьбы. Интересно, что, выбирая хорошие планы и выставляя камеру, она научилась делать селфи. Поэтому среди фотографий очень много ее хороших автопортретов — Софья Андреевна прятала шнурок, ведущий к камере, куда-нибудь под одежду и дергала за него. Получался отложенный спуск. 

В доме в Ясной Поляне Софья Андреевна устроила маленькую фотолабораторию под лестницей, где проявляла и печатала снимки сама. Многие видели, как она выходит из своей мастерской с пальцами, испачканными фотореактивами». 

«Толстой хотел иметь большую семью, поэтому у них с женой родилось тринадцать детей. Нужно понимать, что это была осознанная жизненная программа, возможно потому что он очень рано остался без родителей.  

Лев Николаевич вместе с женой сам занимался образованием старших детей и был требователен к ним. Многочисленные внуки не жили в Ясной Поляне, поскольку у каждого из детей было свое имение, но все часто приезжали к дедушке и бабушке.  

Сохранилось много фотографий Толстого с внуками: вот он рассказывает сказку об огурце детям Андрея Соне и Илюше, здесь снимается в большом семейном кругу с детьми своего сына Ильи, моего прадедушки, а там выходит на прогулку с маленькой Танечкой, дочерью Татьяны Львовны. Для внуков Толстого, которых жизнь разбросала по миру, воспоминания о дедушке и Ясной Поляне остались навсегда памятью о потерянном рае, куда они мечтали вернуться». 

«В молодости Толстой был не уверен в себе, недоволен своей внешностью и считал себя непривлекательным. В „Юности“, которую можно во многом считать автобиографической повестью, он написал: „Наружность моя, я убеждался, не только была некрасива, но я не мог даже утешать себя обыкновенными утешениями в подобных случаях. Я не мог сказать, что у меня выразительное, умное или благородное лицо. Выразительного ничего не было — самые обыкновенные, грубые и дурные черты; глаза маленькие, серые, особенно в то время, когда я смотрелся в зеркало, были скорее глупые, чем умные“.

При этом мне кажется, что на молодых фотографиях Толстой выглядит привлекательно: особенно ему идут усы и военный мундир. Скоро он отпустил бороду, и этот образ останется с ним на всю жизнь. 

Взрослый Толстой не придавал значения внешности — для него была важна внутренняя красота человека. При этом мы не можем не видеть на примере Толстого, как внутренний мир человека влияет на его лицо и взгляд. И как выразительны поздние портреты Льва Николаевича, как много мудрости и боли в его маленьких, как он считал, серых глазах». 

«Он был знаком со многими известными людьми своего времени. Например, дружил с Тургеневым и Фетом, Репиным, Николаем Ге, с интересом и уважением относился к младшему поколению писателей — Горькому и Чехову. Кстати, Чехова особенно ценил, правда за рассказы, а не пьесы, и помогал  с изданием его сочинений. Чехов в свою очередь подсказывал Толстому, когда тот писал „Воскресение“, некоторые детали каторжной жизни, о которых знал после посещения Сахалина. 

В Ясной Поляне было много посетителей со всего света. Толстого много читали и хорошо знали в Америке, поэтому известный политик и кандидат в президенты от Демократической партии Уильям Брайан решил навестить Толстого. «Цель моего посещения, — писал Брайан, — заключалась не столько в том, чтобы узнать его взгляды — их можно найти в его статьях, имеющих широкое хождение, — сколько в том, чтобы посредством личного контакта попытаться уяснить секрет того невероятного влияния, какое он оказывает на образ мыслей всего мира». 

Писателю было интересно разговаривать с молодым американцем и он искренне желал ему победы на выборах, чего не случилось. Брайан же был под таким впечатлением от Толстого, что задержался в Ясной Поляне, вместо того чтобы ехать на аудиенцию в Царское Село к Николаю II». 

Партнером проекта «Слово Толстого» является Государственный музей-заповедник Л.Н.Толстого. Проект также поддерживает Президентский фонд культурных инициатив.

Редакция «Афиши Daily» благодарит Государственный музей-заповедник Л.Н.Толстого  за предоставленные фотографии.