26 лучших фильмов Каннского кинофестиваля 2026 года

Нью-Йорк конца 1980-х. Джимми Джордж (Рами Малек) — андеграундный артист и певец, пытается сохранить life-work-love balance на пороге неминуемой смерти. Айра Сакс в новом фильме взялся за восьмидесятые (после семидесятых в своей прошлой картине про фотографа Питера Худжара в исполнении Бена Уишоу) и вместе с постоянным сценаристом Маурицио Захарисом сочинил историю медленного падения великого (как мы понимаем) художника. С его страхами, сомнениями, искрами озарения и нежности. На втором плане блистают Ребекка Холл и Том Стерридж. А для самого Сакса вдохновителями, кажется, послужили Жак Риветт и Джон Шлезингер.

Болгария. Город Свиленград, расположенный на болгаро-турецко-греческой границе. Археолог Веска (Яна Радева) встречает бывшего возлюбленного Саида (Сулейман Алилов Летифов), который приезжает в город купить большую партию дизеля у бандита по кличке Ворон. Сам Ворон ходит под Илией (Стойчо Костадинов) — местным авторитетом, сколотившим себе состояние, пройдя по трупам в 1990-е. Когда у Саида исчезнет машина, а затем и он сам, именно Веске придется стать местной хорошей, плохой и злой.

Сложно сказать, что головокружительнее получается у немецкой кинематографистки Валески Гризебах: выворачивать наизнанку классический жанр Дикого Запада второй фильм подряд (предыдущий так и назывался «Вестерн») или работать с фактурой и непрофессиональными актерами. Стойчо Костадинов, к примеру, снимавшийся и в «Вестерне», — продавец автозапчастей. Но совершенно точно у этого уникально, умело объезжающего все штампы, лихого драматического слоуберн-триллера есть все шансы стать одним из самых важных поздних фильмов «берлинской школы» в истории.

В Мадриде наших дней режиссер Рауль (Леонардо Сбаралья) скрупулезно выдумывает историю о своем альтер эго: рекламной постановщице Эльзе (Барбара Ленни) в Мадриде нулевых.

Во французском прокате фильм прозвали «Автофикшн» — и в этом действительно есть свой резон. Эльза пытается написать первый за долгое время сценарий фильма и ворует истории из жизни своих близких, в то время как Рауль интерпретирует собственные отношения и жизненные хитросплетения, ловко подтасовывая их с выдумкой. Во многом «Горькое Рождество» — любопытный дабл-фичер именно к «Боли и славе», которая тоже участвовала в основном каннском конкурсе семь лет назад. В ней герой Антонио Бандераса погружался в воспоминания, а Альмодовар фиксировал фильмом скорее процесс созидания. Тут же Педро иллюстрирует процесс создания, а затем иронически оставляет нас с открытым финалом, в котором пальцы стучат по клавиатуре и не хотят останавливаться. Писать сложно, сложно не писать. Зеленый чай, таблетки от головной боли, нервный срыв за нервным срывом, сильное желание, сильная фрустрация. Много синего и красного. Признавайтесь, мы все любим Альмодовара именно за это.

Эрика (Афсия Эрзи) — мать двоих детей. Младшего сына (Матео Данила) она родила от мужчины, который уехал в командировку (и так в фильме и не появился), а старшую дочь (Элла Бедуча) — от мужчины, который исчез еще до рождения девочки и больше не объявлялся. С завидным упорством девочка пытается найти своего отца. Парижский режиссер Руди Розенберг спустя 10 лет после своего дебюта «Новичок» возвращается с чутким и очень терапевтичным вторым фильмом о том, как одно чувство приходит на смену другому, взросление неизбежно следует за разочарованием, а ваша любимая собака — за вами. Как и Гризебах, Руди работает с непрофессиональными актерами: кроме Афсии Эрзи, все, кого вы увидите на экране, никогда прежде в кино не появлялись. Особенно завораживают главные детские роли. Удивляет умение Розенберга не просто направлять ребенка следовать режиссерским задачам, но и работать с ними в жанровом кино. Круто!

Многие критики, взяв во внимание возраст (94 года!) французского классика, автора «Непокоренного» с Аленом Делоном и «Смятения» с Катрин Денев, окрестили «Спасибо, что пришли» финальной частью его дневниковой серии, у которой нет четких градаций, да и в общем-то не совсем понятно, какие фильмы к ней относить, а какие нет. Но работает в ней он уже около 30 лет, порвав с сюжетным художественным кино еще в XX веке. Структуру фильма пересказать невозможно, это монтажный дневник, то в жанре экзистенциализма, то романтизма, порой Кавалье вторит философам Декарту и Паскалю. Но с точки зрения формы «Спасибо, что пришли» выглядит так, словно писатель Пруст и режиссер Кокто заглянули к современному художнику Ай Вэйвэю. Птица умирает, Кавалье едет на встречу с актером Венсаном Линдоном, его близким другом, что-то ест; смешит жену, «я придумал новый фильм». Счастье, если честно.

Где-то на Лазурном Берегу. Гео (Кайлон Лансель) и его друзья каждый день проводят на красивых красных скалах: каменном массиве, возвышающемся над побережьем. В Гео влюблена Ив (Келси Вердей), Гео в нее, конечно, тоже, но еще больше он любит бегать, нырять и высовывать язык.

Один из самых радикальных французских авторов своего поколения Брюно Дюмон, юмор которого порой оставляет в недоумении зрителей за пределами Франции, устраивает путешествие в солнечный городок, где Незнайки и Ромашки живут своей беззаботной и автономной жизнью (за весь фильм мы видим только случайных взрослых, но не их родителей) и общаются преимущественно невербально: ухмылки, объятия, толчки в грудь, поцелуйчики. Республика крошечных мартышек в оптике Дюмона: мир больших морских волн, первых детских недопониманий, вредности и привязанности. Сказка о первой влюбленности, приобретающая масштабы одиссеи коротышек ближе к кульминации.

Буржуазная французская пара Пьер и Маргерит (Венсан Макень и Мелани Тьерри) нанимает румынскую девушку Джанину (Ана Думитрашку) в качестве прислуги и няни для их сына, в то время как у самой Джанины в румынской деревне вместе с бабушкой живет дочка, которая, как чуда, ждет приезда мамы на Рождество.

Одноименный роман 1900 года французского писателя Октава Мирбо о Селестине, служанке, которая подвергалась различным мытарствам в разных домах господ, в прочтении Раду Жуде превратился в социополитическую комедию обо всех насущных проблемах ЕС, разворачивающихся в гиперссылку насущных проблем стран — лидеров мировых саммитов: классовый разрыв, налоги, идущие на бесконечное вооружение, нарастающая нетерпимость к мигрантам. В общем, все, с чем учтиво и участливо соглашаются и кивают гости красных дорожек в многокаратниках. Но Раду не останавливается на щекотливых и щекочущих выстрелах из водяного пистолета по своим героям — к финалу, в котором наступает долгожданное Рождество, жанр едкого шарли-эбдошного комментария оборачивается сказкой, где Джанина становится сиделкой и лучшей подругой для матери Пьера Анны (Мари Ривьер), как назло, сломавшей ногу перед праздниками. Анна показывает «Деда Мороза с голубыми глазами» Жана Эсташа, а Джанина, мечтающая вернуться к дочери, понимает, что ее жизнь — она вот здесь и сейчас.

Глеб (Дмитрий Мазуров), начальник транспортной компании, живет с женой Галиной (Ирис Лебедева) и сыном Сережей (Борис Кудрин) в фахверковом доме (в народе известном как «стекляшка» в лесу), недалеко от небольшого российского города. Супруга подозрительно погружена в себя и экран смартфона, сына буллят в школе, а Глебу приходит постановление организовать от компании отправку 14 человек в зону боевых действий. Но на все у Глеба Александровича есть решение, все у него под контролем.

Андрею Звягинцеву всегда легко удавалось высекать высокие смыслы из низких материй, а из жгучей несправедливости выращивать трагедию. У некоторых зрителей может сложиться впечатление, что внутри «Минотавра» существуют два фильма: политический и драма ревности. Однако хитрость заключается в том, что оба сюжета сходятся в «зеленом коридоре возможностей» — это один процесс опьяняющего проявления власти.

Жак (Ален Шаба) приходит домой к своему другу Бруно (Джонатан Коэн) и пытается внушить ему, что они живут в симуляции. Бруно не верит, но у подготовленного Жака есть целый пакет доказательств — глитчи и баги реальности: голубь летает под водопроводным люком, а собачье дерьмо то исчезает, то дергается в конвульсиях. Бруно начинает что-то подозревать.

У Кантена Дюпье выдались урожайные Канны: анимация «Головокружительный» в «Двухнедельнике режиссеров» и игровая картина «Полный Фил» в полуночных показах. «Головокружительный», название которого, очевидно, с издевкой отсылает к фильму Хичкока, рассказывает о том, как сначала плавно, а затем стремительно, словно вагонетка на американских горках, у людей начинает ехать крыша от информационного пузыря. Дюпье создает мир симуляции в симуляции, а актеров, снятых с помощью motion capture, рендерит в простейшей 3D-анимации. Эффект неизгладимый. Бруно берет стакан с водой в руку, стакан предательски проваливается сквозь текстуру. Бруно спрашивает: «Симуляция, ты о чем?» Зал взрывается хохотом. И так час с хвостиком. С финалом режиссер, может быть, чуть перемудрил. Избегая спойлеров, скажем, что бывшему руководителю компании Apple досталось знатно.

Именитая пианистка Люси Вайсс (Леа Сейду) перебирается за город со своей семьей: мужем-режиссером Филиппом (Лоренс Рапп) и сыном-школьником. Одним утром в их дверь постучат полицейские и изымут у Филиппа компьютер с жесткими дисками: ему вменяют в вину распространение детской порнографии.

Страшная завязка перетекает в еще более пугающие подробности. Любимый муж в глазах Люси перестает существовать, а Леа Сейду мощно и умело отыгрывает все эти пограничные состояния. В саундтреке звучат каверы на «Would I Lie to You» и «Yellow». Критикам и зрителям все это, по большому счету, не понравилось. Есть подозрение, что причина кроется в том, что фильм Кройцер устроен несколько сложнее, и главным в нем звучит не вопрос «обвинения — клевета или нет?», а «как мне жить дальше?». В начале фильма Люси говорит сыну: «Моя работа объяснять мир», но объяснить мир порой невозможно. Именно об этом, как сказали бы, представляя фильм на «Оскаре» (до которого он, увы, не доберется), и «Нежный монстр».

Центр Парижа, за окном беспорядки, а в номере дорогого отеля Филипп (Вуди Харрельсон) и его дочь Мадлен (Кристен Стюарт) пытаются нащупать общие темы для разговора, но у них это все никак не получается. Мадлен безостановочно поглощает нетленные хиты французской кухни, а Филипп с ней сюсюкается. В итоге они выезжают в фэнси-ресторан, где все винтажное, включая владельцев, но дела становятся только хуже: у Филиппа начинает распирать живот с каждой крошкой, которую поглощает Мадлен.

«Полный Фил» — психоаналитический прикольчик. Щепотка Овидия, переполненный живот родителя, вина перед ребенком, немножко «Гаргантюа и Пантагрюэля», чуточку гастроужасов. Наконец кто-то снял кино о том, что в Париже сложно перестать жрать. Отдельный вид удовольствия — Кристен Стюарт вновь в роли героини с расстройством пищевого поведения. Посмотреть этот фильм сразу после «Спенсера» Пабло Ларраина — лишний раз убедиться в пластическом таланте большой артистки.

Поскольку это рейтинг личных симпатий, а не лучших фильмов всего фестиваля, то пусть на первом месте окажется диковинная документальная лента, которая, как бы громко это ни звучало, доказывает, что Бог — футбольный болельщик. Фильм описывает знаменитый матч Аргентины и Англии в 1986 году, в ходе которого Диего Марадона сыграл рукой — и вышел сухим из воды. Но опросить свидетелей того лукавого чуда аргентинскому (то есть аффилированному) режиссеру Хуану Кабралу мало. Он превращает матч в кульминацию истории длиной даже не в десятки, а в миллионы лет.

Появление островов, которые получат название Фолклендских. Колонизация Южной Америки. Становление Аргентины. Изобретение красной и желтой карточек. Рождение Диего Марадоны. Война 1982 года. Публикация поэмы Борхеса «Хуан Лопес и Джон Уорд» о двух солдатах разных армий, которых обручила смерть. И футбольные матчи между враждебными странами, ставшими эрзац-войной. У фильма бешеная энергия, он без устали напоминает о том, почему спорт — это мир, но самое главное здесь то, что режиссеру удается доказать, что Рука Бога и правда принадлежала Богу. Войну двух лысых за расческу (как охарактеризовал Фолклендскую операцию все тот же Борхес) наверняка развязал дьявол. Но матч 1986 года судил Бог.

То ли вторая «Сентиментальная ценность», то ли неавторизованная биография Никиты Михалкова с Хавьером Бардемом в главной роли — производственная драма о том, как отец-режиссер и дочь-актриса вместе снимают фильм. Да, это еще одно кино для тех, кто снимает кино, и про тех, кто снимает кино. Но как же виртуозно оно сделано. Сколько же в нем жизни, не тронутой рукой монтажера. Сколько же в нем человеческого, не освоенного актерами. Сколько же в нем спонтанности, не запланированной сценаристом. И сколько в нем свободы, не ограниченной режиссером. Актриса Виктория Луэнго по-хорошему после этого фильма должна стать вашей новой Ренатой Рейнсве. Ну а Бардем — все еще ветхозаветный бог. В Каннах в этом году было полдюжины фильмов про отцов и дочерей. Этот — самый интересный и глубокий, потому что зрелость и юность в нем все время пытаются отобрать друг у друга право на финальный монтаж.

Фильм-победитель, который многие отчего-то объявили самым консервативным в программе. Это не так. Да, «Фьорд» показывает конфликт между набожной многодетной семьей из Румынии и либеральными органами опеки из Норвегии. И, конечно же, симпатизирует гонимым христианам, у которых хотят отнять будущее. Но «консервативное кино» — это российский фильм «Плакать нельзя», в котором в абсолютно идентичной ситуации оказываются русские в Скандинавии, и Ивану Янковскому приходится браться за оружие и заводить снегоход, чтобы вернуться на родину из прогнившей Европы. А «Фьорд», несмотря на библейские, как это принято у Мунджиу, образы, история все же о другом. О невозможности терпимости и сосуществования в системе, провозгласившей терпимость и сосуществование своим девизом. О столкновении взрослых, жертвами которого становятся дети. И об узкой линии воды, над которой нависают скалы (определение фьорда).

Размашистая и многословная, но красивая и эмоциональная драма о Гренаде времен Гражданской войны, о последней и неоконченной пьесе Лорки и о современной Испании, которая до сих пор не смогла (а кто смог?) примириться со своим прошлым. Если «Трус» (см. ниже) — это квир-фанфик «На Западном фронте без перемен», то «Черный шар» — это соответствующая интерпретация романа «По ком звонит колокол» Хемингуэя. И бесстыжая ловкость, с которой режиссеры смешивают в одном фильме все — любовь и войну, поэзию и память, прошлое и настоящее, одиночество и семью, феминность и маскулинность, фэнтези (финал последней пьесы Лорки на самом деле неизвестен) и документалистику, — очаровывает. Такого мы раньше не видели. А теперь увидим на Netflix.

«Конформист» Бернардо Бертолуччи, снятый в стилистике сериала «Офис». История чиновника из коллаборационистского правительства Виши, который то ли искренне хочет служить родной Франции во время оккупации, то ли просто пытается позаботиться о своей семье. В любом случае намерения ведут его в ад. Режиссер и сценарист Эммануэль Марр написал фильм, вдохновившись перепиской своих дедушки и бабушки.

Дедушка безуспешно обивал пороги высоких кабинетов в Виши, а бабушка терпеливо отправляла ему последние деньги из Парижа и напоминала о том, что его ждут дети. Чтобы не быть очевидным высказыванием о неочевидности зла, фильм использует три очень тонких приема, которые выгодно отличают фильм от близкого по духу «Минотавра».

Во-первых, несмотря на зернистую пленочную картинку, фильм снят в стиле мокьюментари — и это создает противоречивый эффект одновременных присутствия и отстранения. Просто представьте, что в фильме про оккупацию есть комедийные сцены в духе «Реальных упырей». А планерки коллаборационистов (на которых, они, кстати, спорят о том, какой термин лучше — коллаборация или кооперация) сняты, как «Офис».

Во-вторых, герой в 1940 году сыплет терминами из лексикона эффективных менеджеров XXI века: оптимизация, промоушен, обратная связь, алгоритмы. Это дико смешно — и сокращает дистанцию между прошлым и настоящим.

В-третьих, все участники декадентского безумия время от времени пускаются в пляс, но и музыка, и танцы явно прилетели в сороковые из будущего. Все это комическое заземление отлично работает, потому что на самом деле фильм — трагедия недосягаемой высоты.

78-минутный черно-белый фильм Павла Павликовского («Ида», «Холодная война») — самый лаконичный и элегантный участник фестиваля, где даже абсурдные комедии и слезливые мелодрамы редко отказывали себе в соблазне идти меньше трех часов. Писатель Томас Манн (Ханнс Цишлер) и его дочь Эрика (вездесущая Сандра Хюллер) после Второй мировой — и после раздела Германии — летят на родину. Нобелевский лауреат и великий немецкий мыслитель верит, что само его появление и выступления по обе стороны чекпойнта «Чарли» смогут объединить соотечественников. На самом деле это, конечно, не так, и по обе стороны баррикад Томас Манн нужен для придания легитимности той или иной системе. Поэтому герой, который весь фильм произносил речи и слушал песни, в конце концов замолкает в тихой церкви. А «Отечество» напоминает всем тем, кто говорит и пишет, о том, что язык часто обманывает голову, из которой торчит.

Поразительный случай: почти четырехчасовой фильм, от которого действительно не оторваться. Потому что это молитва о лучшем мире — и единственная утопия в конкурсе, полном семейных, гражданских, военных и глобальных антиутопий. Врач (Виржини Эфира) пытается превратить хоспис в место, которое станет моделью отношений между людьми и государством. Театральная постановщица (Тао Окамото) пытается успеть сделать что-то значимое до того, как умрет от болезни. Дружба героинь напоминает о «Тельме и Луизе» — фильме с постера фестиваля. Их встреча со смертью — о «Комнате по соседству», победившей в Венеции два года назад. А их бесконечные, но на удивление увлекательные разговоры — это и вовсе манифест какого-то несбыточного мира, в котором отчаянно хочется жить. Рюсукэ Хамагути, пару лет назад снявший фильм «Зло не существует», в этот раз пошел дальше — и внезапно описал, каким должно быть добро.

Фильм, который уже окрестили «Горбатой горой на Западном фронте», на самом деле может дать зрителю гораздо больше, чем эта формулировка. Герои — молодые бельгийцы, оказавшиеся в жерновах Первой мировой войны и нашедшие утешение и спасение не только друг в друге, но и в театре. Прямо на фронте они создают труппу и начинают устраивать представления сперва для солдат, а затем и для генералов. Так вот, самое завораживающее в «Трусе» — фильме и без того очень чувственном, красивом и эмоциональном — это преображение, которое переживает один из героев. В какой-то момент хрупкий юноша осознает, какую власть дает ему искусство над другими людьми. Патриотическая баллада может повести людей в атаку — и это то, что происходит в каждом втором фильме из Канн: военные, походные и народные песни поют и в «Мулене», и в «Отечестве», и в «Черном шаре». На фламандском, немецком, французском, русском, испанском, английском. Но из всех милитаристских фильмов конкурса только «Трусу» хватило смелости признаться, что искусство заигрывает с войной из гордыни.

Удивительно архаичная криминальная трагедия от Джеймса Грея, который в 2026 году на полном серьезе пытается встать в один ряд со Скорсезе и Копполой. Конец 1980-х. Хорошая еврейская семья из Нью-Джерси навлекает на себя гнев страшной русской мафии. Беспомощный инженер (Майлс Теллер в очках) надеется, что проблему решит его волевой и смелый старший брат (Адам Драйвер, разминающий мышцы перед второй «Схваткой» Майкла Манна) — бывший коп, успешный аферист, душа любой компании и любитель подраться. Тем временем жена инженера (Скарлетт Йоханссон с прической второстепенных героинь фильмов Эльдара Рязанова) узнает, что тяжело больна. Трагедия разворачивается на глазах у сыновей невезучего семейства, ведь Грей со времен «Маленькой Одессы», «Ярдов» и «Хозяев ночи» одержим историями о братской любви. «Бумажный тигр» снят так, как уже не снимают: в эпиграф без тени иронии вынесена цитата из античной трагедии, а герои, когда прощаются, в прямом смысле растворяются в кадре. Но как же это все мило.

Та самая неистовая фантастика из Южной Кореи, в которой неведомые силы атаковали деревню, девизом жителей которой вполне могла бы быть мантра «слабоумие и отвага». Фильм долго не показывает врага, заставляя зрителя гадать, кто же вторгся в это Простоквашино — кайдзю вроде Годзиллы, мистические монстры, пришельцы (ведь в титрах указаны Алисия Викандер и Майкл Фассбендер) или же и вовсе одичалые великаны? Все это в итоге оказывается не так уж и важно, потому что главный злодей в гуманистической фантастике всегда сам человек. Но как же ловко, весело, безбашенно и изобретательно «Надежда» уклоняется от обязательного морализаторства в пользу неслыханного аттракциона!

Французский фильм про войну, в начале которого не хватает разве что логотипа Института развития интернета. Картинка на удивление телевизионная, а государственный пафос — зашкаливающий. Мулен — это один из реальных героев Сопротивления, ставший мучеником в застенках гестапо. Лидера партизан играет Жиль Лелуш (читай: французский Безруков), а нацистского садиста по имени Клаус Барби — Ларс Айдингер. Кстати, в этом году в Каннах было минимум три фильма про отношения тюремщика и надзирателя — «Самурай и пленник», «Черный шар» и этот. Оказывается, врагам, когда один из них обезоружен, всегда есть о чем поговорить. Что касается «Мулена», то в какой-то момент фильм, точно по щелчку пальца, превращается из сериала НТВ в большое фестивальное кино про судьбу человека как бесконечную пытку. Секрет, конечно же, в режиссуре Ласло Немеша — автора «Сына Саула», сумевшего когда-то встряхнуть жанр концлагерного кино.

Адель Экзаркопулос продолжает играть травмированных миллениалов с синдромом худшего человека на свете, а мы продолжаем этим любоваться. Тем более что в «Гаранс» актриса повышает ставки: теперь ее героиня — девушка, которая с 16 лет пьет по две-три бутылки вина в день. Вся жизнь Гаранс состоит из веселых ночей с друзьями и неудачных дней. Ее вот-вот выгонят из танцевальной группы, от нее уходит бойфренд, она всюду опаздывает, ненавидит себя, не ладит с семьей, тревожится из-за пандемии — фильм будто хочет собрать бинго из всех поколенческих травм. Однако пускай сценарий и похож на анкету на сеансе психотерапии, в нем, в режиссуре и в актерской игре внезапно вырастает какая-то правдивая целительная мощь. На помощь Гаранс приходит любовь — и этот милосердный и нежный фильм, как и «Худший человек на свете», позволяет героине повзрослеть. Миллениалы, налетайте. Премьера — на Netflix.

Настоящий фестивальный артефакт — чилийский фильм, который умудряется не только объяснить судьбу целой страны через историю ребенка, но и так ловко перемешать жанры романа воспитания, мистического триллера и костюмной драмы, что зрителю начинают мерещиться «Сияние» и «Твин Пикс». События разворачиваются в 1992 году на высотном курорте в ожившей после правления Пиночета стране. В Чили стекаются туристы, а горнолыжная база становится пристанищем для немецких спортсменов. Маленькая чилийская девочка Инес, которую весь отель воспитывает как своего ребенка, знакомится с юной немкой Ханной. А потом Ханна исчезает — и на Инес ложится огромная ответственность, ведь она видела пропавшую последней. Сперва немку ищут спасатели, потом — полицейские, затем — прилетевшая из Германии мама. А парализованная ужасом и виной Инес все молчит и молчит.

Лабиринты старомодного отеля напоминают о «Сиянии», расследование — о «Твин Пиксе», а ключевой конфликт (травма свидетеля) — об американской «Жозефине», победившей на «Сандэнсе-2026». В ней ребенок тоже становился свидетелем преступления, но благодаря родителям находил в себе силы и смелость дать показания в суде. В чилийском фильме все иначе — и режиссер Мануэла Мартельи (до этого снявшая антитоталитарный триллер «1976»), конечно же, рифмует судьбу Инес с судьбой страны.

Исторический эпос от 70-летнего мэтра Киеси Куросавы. События развиваются с царственным спокойствием и дробятся на главы, которые так удобно сравнивать с фильмами другого Куросавы — Акиры. Главный герой — военачальник, задумавший объединить Японию, не рассчитавший силы и оказавшийся в осажденной крепости. Когда в ней происходит преступление, начинаются допросы в духе «Расемона». Когда приходит время воевать и интриговать, фильм напоминает о «Ране» и «Троне в крови». А когда герои устраивают вылазку, это почти что истерн-вестерн в традициях «Семи самураев». Потрясающая реставрация самурайского кино. Выйдет в России.

Молодая гувернантка (талисман хорроров Майка Монро) попадает в замок богатых англичан (Рут Уилсон и Джейсон Айзекс) и начинает вытворять дикие вещи, от которых зрителю то очень смешно, то очень страшно.

«Психопатка» — хроника безумия, где никогда не угадаешь, что произошло на самом деле, а что себе навоображала героиня. И это позволяет комедийному ужастику метаться между жанрами. То это сатира в духе «Фаворитки», то готика с монстрами под кроватью, то боди-хоррор вроде «Гадкой сестры». Судорожные метания превращаются в изысканную хореографию благодаря прекрасным актерам и таланту режиссера Закари Уигона. Это ​​постановщик экстравагантного «Стоп-слова», в котором Маргарет Куолли и Кристофер Эбботт играли в такое садомазо, что и словами не описать. В новом фильме Уигон, что редкость для фестивальных хоррормейкеров, вновь опирается на чужой сценарий. «Психопатка» основана на романе молодой испанки Вирджинии Фейто, которая сама же адаптировала его для фильма. Разумеется, ни американец, ни испанка не испытывают к Викторианской эпохе никакого пиетета — и поэтому неистово резвятся в английском замке. Тоже выйдет в России.