13 добрых критиков про любимые российские треш-фильмы (оцениваем в «Золотых Сариках»!)

Почему-то в начале нулевых снова произошел всплеск на комедии с обменом тел: «Цыпочка», «Мальчик в девочке», «Она — мужчина», «Чумовая пятница». Когда-то Джон Локк совершил грандиозное открытие, предложив мыслительный эксперимент: если переселить принца в тело сапожника, он все еще останется принцем, потому что опыт и самосознание — то, что и делает нас личностями. В нулевые к этому добавилась зарождающаяся новоэтичная доктрина: прежде, чем осуждать кого-то, попробуй пройти километр в его обуви. 

Франшиза «Любовь-морковь» одна из тех, которая бог весть почему исправно крутилась по телевизору и врезалась в нежное детское сознание бытовым хоррором, где все идет не туда. Подростковые комедии со сменой тел в российском прочтении стали мелодрамами о кризисе семейной жизни: успешный юрист Андрей Голубев слишком занят своей работой, а искусствовед Марина чахнет без внимания мужа. Семь лет назад они дали клятву любить друг друга до конца дней и на последнем издыхании своего брака решили обратиться к семейному психологу (в 2006 году!). Терапевт оказывается с мистическим заскоком, и вот на следующее утро герои меняются телами. Андрею предстоит узнать, каково быть женщиной начала нулевых, а Марине — окунуться в мужской мир богачей, отжимающих имущество у жен.

Александр Стриженов снял кассовый хит: без выдающегося сюжета или искрометных шуток и с нелепым выводом, что любые отношения можно спасти ребенком. Достоинств у фильма, в общем-то, два: Гоша Куценко и Кристина Орбакайте, выдающие карикатуры на мужественность и женственность. Куценко по-дурацки жеманничает и щебечет над напарницей, пока та разыгрывает из себя томбоя и дерется с мужиками. Мыслительный эксперимент Джона Локка ломается о сцену, в которой герои, будучи в телах друг друга, занимаются сексом (ощущается, как инцест). Бонус — сайд-квест с почти гайдаевскими бандитами по главе с Евгением Стычкиным, на звонке у которого стоит тема из «Крестного отца». 

Однажды в России решили сделать кино под Джармуша. Вот незадача — вместо классного сценария в руках у режиссера оказался ворох пестрых новелл, едва ли связанных друг с другом. В одной обсуждали меню в модном ресторане, в другой остро шутили про секс, в третьей размышляли о «простых людях», что живут за пределами Садового кольца. Сергей Ольденбург-Свинцов, словно русский инди-кинематографист, снимающий «Елки» 18+ об одиноких и несчастных богачах.

В чем картине «Sex, кофе, сигареты» не откажешь, так это в стремлении показать товар лицом (во всех смыслах). Авторы будто мечтали остаться в истории кино теми, кто выскажется о сокровенном, значимом и интимном точно, но не слишком элегантно. Чем больше фильм старался зайти на запретную территорию, тем больше превращался в затянувшуюся вечеринку, где вероятность оказаться в туалетной кабинке с неизвестным выше, чем вероятность хорошо провести время. Короче, ни горячей еды, ни классной музыки, ни «секретного гостя».

Каждая из десятка новелл повышает градус неловкости, но также и хвастается эффектным кастом. Аня Чиповская и Антон Шагин, Кирилл Кяро и Анна Старшенбаум, Александр Баширов и Лидия Федосеева-Шукшина, Константин Крюков и Агния Дитковските, Роман Виктюк и Жерар Депардье — герои начала 2000-х во всей красе. Кричат и целуются, флиртуют и ревнуют, едят и пьют. Да, еще страдают и умничают с серьезным видом, будто каждую их реплику выбьют на Аллее славы и зафиксируют для мемуаров. Это кино, где секс остается исключительно в области намерений, кофе всегда остывает и остается недопитым, а дым сигарет (без ментола) служит украшением томных пауз. При этом есть в картине нечто необъяснимо обаятельное — где-то между нелепыми нарядами, пышной красотой и несостоятельными диалогами. «Sex, кофе, сигареты» как дорогой контрафакт, который не стесняется надписи Gucci, может и насмешить, и заворожить. Местами, так сказать.

Помню свои первые эмоции от похода на «Параграф 78». Мы с друзьями выбрались в выходной, взяли колы и чипсов и были единственными посетителями в зале ставропольского к/т «Салют» — больше желающих приобщиться к российскому боевику не нашлось. И помню наше страшное разочарование, когда без объявления войны в финале выяснилось, что это лишь первая часть дилогии! Кажется, там же сразу показали и трейлер второго фильма. Не помню, делал ли кто-то еще нечто подобное, но ощущение было, будто нас, кхм, от души обманули.

Эх, знали бы мы, насколько нас на самом деле обманули! Ведь если в первой части была до-о-о-олгая, но хоть какая-то экспозиция, даже интригующая для наивного школьника-миллениала (вау, наши спецназовцы на секретной базе, прям как в американском кино!), то во второй экспозиция умещалась в «итак, а теперь все мочите друг друга». А за пределами всего этого что в первом, что во втором фильме был ужасный, очень плохо поставленный экшн, иногда даже в пижонском слоу-мо, джентльменский набор водянистых диалогов и минимум световых приборов, из-за чего весь фильм можно описать, как dark fantasy (по голливудским боевикам). Попробовал включить сейчас, в 2026-м, — чуть не умер со смеха. Зато такой ностальгией повеяло! 

У меня история «Параграфа 78» также тесно связана с воспоминаниями о горемычной отечественной игровой индустрии 2000-х. Тогда перед релизом первого «Параграфа» вышла стрелялка «Инстинкт» с Михаилом Пореченковым, а перед второй частью, соответственно, игроадаптация всей дилогии — олды помнят, что была такая практика, выпускать очень плохую игру перед релизом очередного российского «блокбастера». И все эти штуки — две игры и два фильма — были похожи между собой по целому ряду параметров: выглядели очень, знаете, po-amerikanski (произносить с акцентом) на постерах, а на деле оказались кривой и несмотрибельной (и неиграбельной) калькой. С другой стороны, ну где еще вы увидите Станислава Дужникова с миниганом? Вообще вся прелесть этого фильма выражается в роскошном диалоге из второй части: «— Ну все, падла, молись! — Что за текст? Ты что, плохих фильмов насмотрелся?». 

В конце нулевых, когда «зайцы» еще запрыгивали в московское метро под начальные такты полонеза «Прощание с Родиной», мода на псевдонаучную теорию о необычайных детях индиго достигла в России пика. Кульминацией этого процесса стал фантастический триллер Романа Прыгунова «Индиго» — полуторачасовой слепок эпохи, если угодно, кинематографическое граффити, любовно выведенное на стене «ВКонтакте». Тренд на нью-эйдж в нем слился с бешеными тиражами фандорианы (по большому счету здешний сюжет содран с романа «Азазель») и возрождением жанра кинокомикса (в том же 2008 году следом вышли «Железный человек» и «Темный рыцарь»). Хотя сам режиссер называл в качестве референса «Донни Дарко», «Индиго» скорее позволяет прикинуть, как выглядели бы «Люди Икс» в постановке М.Найта Шьямалана (или даже Дэвида Финчера), который заплутал среди панелек с недостройками — и внезапно встретил там соотечественника, оператора Джеймса Гуччардо (он несколько лет работал в России и снимал в том числе дебют Прыгунова «Одиночество крови»).

Это, безусловно, во многих отношениях нелепый фильм, причем больше страдающий от изуверского монтажа, чем от дурацкого сценария про немотивированную охоту на особых подростков. Но «Индиго», во-первых, регулярно радует глаз визуальными находками (POV мошки — что? да!), а во-вторых, трогает сердце извечной темой отцов и детей. Она находит отражение даже в кастинге: если вынести за скобки Гошу Куценко и Артема Ткаченко, в картине сына Льва Прыгунова играют сплошь представители династий — Иван Янковский, Михаил и Николай Ефремовы, Мария Шукшина, Елена Дробышева, мелькает Никита Пресняков, в эпизоде появляется сам Лев Георгиевич. Так что главным твистом в конце кажется не шьямалановский полицейский разворот (тем более что он издевательски предсказуем), но фактическое отречение от тянувшейся всю дорогу фантастики: согласно Прыгунову и здравому смыслу, «индиго» — это просто еще одно слово, которым взрослые объясняют необъяснимость своих детей. А что они с животными умеют разговаривать — ну так пускай умеют, что их, в поликлинику теперь сдавать, для опытов?

Как говорил Уинстон Черчилль, кто в детстве не любил всратые кинопародии — у того нет сердца, кто в зрелости не осознал их ущербности — у того нет мозгов. «Самый лучший фильм» — нулевой пациент эпидемии новогодних комедий ТНТ — целился куда-то в область Цукеров и Абрахамса, но попал прямиком в «Очень эпическое кино» — в равной степени безобразное и забавное guilty pleasure. И хотя, когда сейчас пересматриваешь «Самый лучший фильм», осознаешь, что первое довлеет над вторым, легкая ностальгическая благодарность в сердце все равно возникает.

Первая половина по меркам жанра и вовсе не плоха, а открывающий картину момент с камерой в унитазе («Ты, походу, в кинотеатр насрал!») — остроумное предупреждение о грядущем кинематографическом шитпостинге. Отдельно впечатляют претензии на визионерство: какие-то вычурные операторские решения, пролеты по нарисованным на компьютере пространствам и вдохновенно подобранный саундтрек, в котором Рихард Штраус и Карл Орф перемежаются Роем Орбисоном и Limp Bizkit. Постановщик Кирилл Кузин позднее доведет до предела свой режиссерский метод на совершенно отбитых «Залетчиках», после чего умерит собственный энтузиазм в дивном новом мире стриминговых сериалов.

Если принимать «Самый лучший фильм» на его же условиях, то главная проблема ленты вовсе не в ювенильном юморе — это примерно как жаловаться на рис в плове, — куда хуже, что во второй половине кино катастрофически сдувается, оставляя на финал лишь несвежие объедки из пародии на «Матрицу». Интересно, а первое «Очень страшное кино» сейчас настолько же паршиво смотрится? Вдруг стало тревожно за грядущий сиквел.

Фильмы от кавээнщиков и тем более камедиклабовцев в народной памяти остались только по одной причине — они оказались ярчайшей иллюстрацией торжества дурновкусия в отечественном кино. Ругали их много, яростно и, разумеется, за дело. И в то же время трудно отделаться от мысли, что звенящая пошлость какого-нибудь «Самого лучшего фильма» — уникальный документ «тучных нулевых», в которых можно было все. Даже такое. Но «Яйца судьбы», несмотря на провокацию уже в названии, всегда стояли особняком от прочей эксплуатации. В фильме Глеба Орлова персонажи-карикатуры из скетчкома внезапно обрастали драматургическим мясом и отправлялись в путешествие по столице не хохмы ради, а с отчетливо проговоренной мотивацией. 

Где-то на фоне звенели тестикулы Чингисхана, в то время как Равшан и Джамшут открывали для себя и зрителя новую реальность. Суровые олигархи (у Виктора Вержбицкого что ни фраза, то предвыборный лозунг), одуревшие от славы поп-звезды (великий самоироничный перформанс Николая Баскова), замученные новым русским капитализмом гастарбайтеры и первые ростки борьбы за всеобщую нравственность — фильм однажды прервется, чтобы прорекламировать НКО «Кино без г***на». И все это, что удивляет пуще прочего, без единой пародии; вместо них — отсылки к тандему Ильфа и Петрова, раскаяния по Достоевскому и гуманный посыл о любви к ближнему. Если бы «Я шагаю по Москве» снимали при Лужкове, то получились бы «Яйца судьбы».

Нежное воспоминание моего детства: мне лет десять, я в каком-то очередном детском оздоровительном лагере, куда меня отправляли на все лето, в футбол играть надоело, на дискотеках танцевать медляки как-то рановато. Что остается интеллигентному мальчику, когда библиотека закрыта? Правильно, по выходным ходить на сеанс в местный кинотеатр. Что показывают, никогда заранее не знаешь, афиш нигде нет. И вот я сажусь в партер старенького ДК и вижу на экране песок, пустыню, красивого Александра Абдулова в шляпе, который приходит на постой к каким-то музыкантам, а там — сплошь народные артисты РСФСР, от Олега Янковского до Светланы Немоляевой, провожают молодых актеров в путь. Потому что теперь новое поколение Трубадуров, Котов, Ослов, Петухов и Псов должно узнать про то, что ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету.

Сейчас я понимаю, почему у «Бременских музыкантов и Co» оценка на «Кинопоиске» — 4,8 и статус недоразумения в фильмографии великих актеров. У фильма проблемы с темпом, на декорациях сказывается безбюджетность девяностых, а перепевки культовых мелодий вызывают неловкость даже в сравнении со «Старым песнями о главном». Бывший глава ельцинской охраны Александр Коржаков в одной из ролей вообще превращает все в телекапустник. Но в десять лет меня искренне радовало все, включая огромную золотую реплику ягодиц Михаила Пуговкина и финальный фестиваль воздушных шаров.

Что я почувствовал тогда и что до сих пор ощущается в этом кривеньком и нескладном фильме, который отчаянно пытается перенести эстетику марк-захаровских музыкальных телеспектаклей советского времени в реалии сытых глянцевых нулевых, — так это искреннее желание создателей создать на экране сказку. И эта неудача, эти смешные спецэффекты, этот нищебродский шик мне во сто раз милее современных попыток монетизировать ностальгию по советскому, в которых видны корпоративные уши и костыли американских учебников по драматургии, но как-то мало души.

Когда я поступил в университет и получил постоянный доступ в интернет, мне открылось море контента, расширяющего мои представления о том, каким может быть искусство. В этом потоке «Зеленый слоник», скачанный из локальной сети (помните такие?), соседствовал с ранним Сорокиным, летовскими экспериментами с «Коммунизмом» и попытками разобраться в современной философии. Что же это за кино? Один из самых странных и трансгрессивных фильмов 1990-х, получивший культовый статус вопреки воле автора (Светлана Баскова неоднократно сетовала на его популярность среди зрителей, которые «ничего не поняли»). У Басковой есть не менее жесткие работы вроде «Головы» или «Пяти бутылок водки», но именно «Слоник» разошелся на мемы и цитаты. 

Фильм начинается как армейский анекдот: «Сидят как-то на „губе“ два младших офицера. И тут один говорит…». На импровизационных репликах «поехавшего» (Сергей Пахом Пахомов) и на реакции его собеседника «братишки» (Владимир Епифанцев) держится все повествование. Сначала это глупые байки, но постепенно диалоги и поведение персонажей становится все абсурднее. Заканчивается все реалистичными сценами копрофагии, насилия и некрофилии, которые из-за VHS-камеры кажутся документальными. Картину можно рассматривать как жестокую сатиру на армию, размышления на тему влияния репрессивного аппарата на личность или просто треш-зарисовку. Я точно не буду пересматривать «Зеленого слоника» на Новый год или советовать друзьям, но воспоминания не о нем, а вокруг него вызывают теплые чувства.

В первой «Царевне-лягушке» заколдованная Кощеем (Никита Кологривый) принцесса Василиса (Валентина Ляпина) обрела человеческий облик и влюбила в себя московского стартапера (Александр Метелкин). В новой части герои готовятся пожениться, но в планы молодых вновь вмешивается колдовство: из-за предсвадебного мандража красавицу вновь настигает проклятие амфибии и переносит из сказочной Москвы в средневековую Тмутаракань — в лапы к сексапильной злой ведьме (Дарья Блохина). Давным-давно колдунья превратила наследника княжества (Роман Курцын) в зеленое хладнокровное, и тот ускакал по червоточине в современность, освоившись в Москве как Лягуш. Теперь уже ему, а не Василисе, предстоит найти трансформирующий поцелуй любви и доказывать свое право быть человеком.

Если первая «Царевна-лягушка» казалась более-менее прилежной интерпретацией детской сказки, то вторая часть игнорирует все законы приличия. Анимация выглядит еще уродливее, герои — обнаженнее, а монтаж — неряшливее. Сюжет опять смахивает в кучу все клише, не заботясь о соблюдении жанрового контракта со зрителем; авторы, отказываясь искать оригинальную интонацию, бездумно ссылаются на «Миссию невыполнима» или постмодернистского «Шрека». Однако удручающая неаккуратность фильма на этот раз кажется приколом, осознанным выбором его создателей. Поверить, что это чудо-юдо-кино делалось всерьез, невозможно. Авторы открыто заигрывают с эстетикой треша и без стеснения обнажают искусственную природу фильма, превращая историю в аляповатый карнавал. Как и ленты Ллойда Кауфмана, «Царевна-лягушка-2» бросает вызов умному кино и более-менее приличным российскими киносказкам, а главное — зрительским вкусам. Прыгая с места на место, сиквел с каждой сценой все стремительнее теряет остатки здравого смысла и оказывается все дальше от обретения хоть толики формальной ценности. Однако если перед просмотром занять ироническую дистанцию и допустить, что фильм разваливается по задумке, а не из-за собственной глупости, то можно получить колоссальное удовольствие.

С годами это кино выглядит все безумнее и обрастает все новыми смыслами: экранизация анекдотов про Штирлица превратилась в минное поле отечественной запрещенки, двусмысленностей и хулиганства. Но если отстраниться от любых надстроек, то перед нами блестящий образец эксцентризма, уровня если не ранней ФЭКС, то зрелых ЦАЦ: «Шинель» под прицелом «Голого пистолета». От плотных очередей гэгов и Павла Деревянко в своей (вечной) прайм-эре можно быстро подустать, но это кино не щадит. Не ленитесь найти копию получше или даже заказать подержанный Blu-ray — не только во избежание просмотра порезанных и подблюренных версий, а для того, чтобы полноценно оценить художественную сторону. 

Сделанный с голливудской выучкой и постсоветской смекалкой «Гитлер, капут!» сокрушает распространенное представление о том, что «делать красивую картинку у нас научились только недавно»: выглядит фильм не хуже «Нюрнберга» Николая Лебедева — к слову, у них один и тот же оператор-постановщик. А когда год спустя вышли «Бесславные ублюдки», это выглядело прилежным и скучноватым повторением пройденного материала: Кристоф Вальц — это, конечно, хорошо, но Гитлер, цитирующий «Чапаева», мог вырасти только на нашей почве. Никогда такого не было, и вот опять американцы присвоили все себе.

Первый и последний режиссерский опыт Валерия Комиссарова, человека, который придумал самые шумные российские ТВ-шоу нулевых — «Окна» и «Дом-2». В целом после просмотра становится понятно, почему треш-маэстро решил ограничиться только этой картиной: такое вряд ли переплюнешь. Идея фильма выросла из популярного телевизионного феномена 1990-х — шоу, где народные таланты копировали разных знаменитостей. Комиссаров решил довести этот концепт до абсурда и собрать копии, снятые с ксерокопий, на одном корабле. Дабы никто не вышел отсюда живым, в фильм добавили Владимира Жириновского, причем даже не в роли самого себя. Он играет капитана Жарова, расследующего убийство двойника Маргарет Тэтчер. 

Звучит все это довольно лихо, а выглядит еще безумнее. Качество «копий» знаменитостей находится на оглушительно низком уровне (бюджет был небольшой), сюжет быстро вылетает за борт, и зритель попадает в какой-то Черный Вигвам, только с Владимиром Жириновским. Признайтесь, всегда мечтали. К слову, в ранней версии сценария Жириновский должен был играть двойника Жириновского, а настоящий политик скрываться в толпе. Впрочем, даже в упрощенном варианте истории хватает эпизодов, от которых не понимаешь, то ли смеяться, то ли пугаться. Пик хтонического восторга — сцена стриптиза. Нет, танцует не Жириновский, но от этого, поверьте, не легче.

Снятая на Одесской студии в начале 1990-х сладкая, но реально вкусная комедия, будто бы предсказала мем про «баян». Почти анекдот про черное и белое здесь визуализируется буквально — с темнокожим мальчиком Васей (Антон Зайцев), спасенным советскими десантниками в одной из африканских стран, и нежной беловлаской Ксюшей (Ольга Солодовникова), умеющей, причем хорошо, играть на аккордеоне. Оба они постигают азы капитализма, но мечтают о музыке и, конечно, любви. Тут «Золушка» встречается с «Принцем и нищим», но в итоге все заканчивается удивительной в нынешнее время и какой-то искренне настоящей дружбой народов.

Армейская былина про трех квазибогатырей — Пулю, Штыка и Бомбу, — которые на поверку оказались наследниками по прямой Труса, Балбеса и Бывалого: не зря же в одной из сцен (с клизмами) Роман Качанов-мл.* практически цитирует «Кавказскую пленницу» Гайдая. А еще, будучи сыном режиссера анимационного «Чебурашки» Романа Качанова, он в самом начале вводит в виде галлюцинации крипового персонажа Чебурашку-который-ищет-друзей. Таким образом, Качанов-младший* (на экране, к слову, появляющийся в образе каптера-токсикомана Геры Либермана с его великим панчем «Видишь суслика? Нет? А он есть!») дает понять, что в этой насквозь пропитанной черным юмором и едкими фразочками жесточайшей сатире на военную службу на орехи достанется всем. И действительно достается. Уровень абсурда (те, кто служил, говорят, что невыдуманного) растет в геометрической прогрессии, а сбежавшие с гражданки на службу герои в финале оказываются в каком-то практически мифическом пространстве «Черных дембелей», враждующих зеленых и красных НЛО и прочей чертовщины. Что сказать? Ребята, спасибо за службу.  

* Роман Качанов-мл. внесен Минюстом в реестр иноагентов.