11 лучших российских сериалов первой половины 2026 года

Сериал-притча на восемь серий заселяет нас в квартиру, где живет Оля (Мила Ершова) — девушка с инвалидностью, передвигающаяся на кресле-каталке. Однажды к ней в дверь стучится ее отец Андрей Стародубов, он же Старый (Гоша Куценко), который вернулся после 20 лет тюрьмы и не знает, что в квартире, где он прописан и обязан жить по УДО, растет его дочь. Старый вообще не подозревал, что она есть на свете. Теперь они должны как-то ужиться, не «причиняя добро» друг другу, заодно разобравшись, кому же из них действительно нужна помощь.

То, что на бумаге и в описании звучит хтонически, на самом деле оказывается светлым жизнеутверждающим сериалом. В нем хватает нравоучений, построенных на конфликте поколений или стереотипах, а также персонажей, читающих мораль, но «Встать на ноги» с первой же серии задает тон, в котором каждый герой на своем месте и его реплики работают. Okko презентовал сериал как инклюзивную комедию, хотя истории в равной степени подходит и статус драмедийной антологии быта обычных людей, рассказанной их же устами. Не скатиться в страдания и меланхолию помогают не только сценарий и режиссура, но и филигранно подобранный актерский состав: по-разному влюбляют в своих героев Гоша Куценко, Мила Ершова, Ольга Лерман, Кузьма Котрелев, Игорь Ознобихин и Антон Санкевич (актер с синдромом Дауна, который, сыграв в сериале баристу, и в реальной жизни пошел учиться этой профессии). В.К.

Сравнивать с «Твин Пиксом» любой российский сериал, где есть маленький город и очень криминальные дела, превратилось в дурной штамп — однако «Дети перемен» в своем втором сезоне приблизились к почетному статусу ближе всего. Демиурги сериала Сергей Тарамаев и Любовь Львова тоже не чураются сюрреализма и так же густо замешивают постмодернистское варево из самых разных ингредиентов: от Балабанова и «Пиковой дамы» Чайковского, играющих в сюжете важную роль, до аллюзий на классику русской литературы и пропущенную сквозь русскую хтонь цитату из «Психо».

Даже надоевшие 1990-е здесь перестают резать глаза, потому что для «Детей перемен» это не реальная эпоха, а мифологическое пространство, разрастающееся на наших глазах самыми разными историями. «Дети перемен» и раньше страдали — или, напротив, щеголяли — избыточностью героев и сюжетных линий. В первой половине второго сезона и вовсе начинает казаться, что балласт вот-вот утянет тарамаево-львовский корабль на дно, — пока сериал вдруг не собирается в кулак. Греческий рок проезжается по героям с безжалостностью асфальтоукладчика, а извечный русский вопрос «в чем сила, брат?» получает ответ, который было бы уместно пустить под истеричный речитатив «где слезы, там лицо» из песни «Автопортрет» пост-панк-группы «Миктлан». В.Г.

Меньше всего ожидаешь от телеканала «Россия 1» свою «Игру престолов». И уж тем более меньше всего ожидаешь, что в конце второй серии… (спойлер). Но сериал Давида Ткебучавы, рассказывающий историю княжения Андрея Боголюбского (Александр Голубев), последовательно обманывает если не все, то большую часть ожиданий. Да, это довольно державный сериал со скрепными вайбами, но, к счастью, они не довлеют над шоу, а иногда и вовсе раскрываются с неожиданной стороны. Да, в сериале хватает исторических вольностей, но перед нами не реэнактмент, а художественное произведение, в котором помимо реальных и противоречивых личностей солируют выдуманные. В частности, лучник Найден (Сергей Соцердотский), у которого тут есть своя увлекательная сюжетная арка, связанная с поразительной героиней Полины Чернышовой («Литвяк»). Но главное — это ощущение неотвратимого рока, который по пятам следует за главными и второстепенными персонажами и в финале оборачивается своей Красной свадьбой. Сериал, который может похвастаться камерными, но впечатляющими боевыми сценами, заканчивается такой бойней, что вряд ли кто-то возьмет на себя смелость обвинить «Князя Андрея» в прославлении самодержавия. Е.Т.

Авторы киноблокбастера «Майор Гром: Игра» хотели сделать своего «Темного рыцаря», а получился «Бэтмен против Супермена»: амбициозный, но тяжеловесный левиафан, который с трудом пытается собраться сразу и в самостоятельное кино, и в плацдарм для блицкрига киновселенной комикс-издательства Bubble. «Снайдеркат» фильма — шестисерийная «Игра против правил» — добавляет кое-какие косметические украшения в сюжет, но главное достоинство новой версии в том, что увеличенный хронометраж позволил разгладить сценарные складки. Возможно, франшизе стоит остаться в сериальном окопе? С другой стороны, едва ли стриминговые бюджеты потянут настолько же крутые экшн-сцены, какие достались «Игре против правил» в наследство от кинопрокатного предка. В.Г.

После скандального завершения международной карьеры фигуристка Ксения (Ангелина Пахомова) возвращается в родную школу тренером. На словах — чтобы защитить детей от наставниц-садисток вроде Алевтины Николаевны (в тандеме Виктории Толстогановой и маленькой собачки угадывается силуэт Тутберидзе). На деле — чтобы наконец разобраться в трагической смерти своего партнера Леши (Антон Рогачев), который десять лет назад на Ксюшиных глазах улетел с балкона, наградив ее ПТСР. Словом, фигурные коньки — те еще острые предметы, как бы сообщает нам креативная продюсерка «На льду» Елена Шаталова, поклонница Бергмана и последовательница «Большой маленькой лжи». Ради детективной интриги ее сериал включать точно не стоит, но «На льду» вполне может порадовать холодной мелодрамой про тотальную нелюбовь в богатых интерьерах (и бешеным взглядом артистки Пахомовой). А чем сериал действительно подкупает, так это крайне мрачным изображением мира детского спорта, где в порядке вещей не только оголтелый психологический абьюз, но и груминг с растлением (вотчина демонического Петра Федорова). П.В.

Что в коробке — все еще заимствованный финчеркор или уже исконно русский маловичкор? Такие затягивающие палп-детективы на психотриллерных щах из детских травм и русской хтони за прошедшие годы стали прочно ассоциироваться с фамилией сценариста «Метода», «Хрустального» и «Трассы» Олега Маловичко. Однако в случае «Отпечатков» благодарности (ну или проклятия) следует направлять сценаристам Калерии Деминой и Никите Кукарцеву, а также режиссеру Сергею Филатову («Бар „Один звонок“») — это они придумали историю про вздорную следовательницу Князеву (Оксана Акиньшина), которую заманивает в родной Заречный жуткое убийство женщины с детьми. Сыщица тут же вычисляет серию и, пока даже невольный напарник Симонов (Дмитрий Чеботарев) крутит пальцем у виска, быстренько связывает происходящее с выпускниками детдома, откуда ее саму когда-то забрали. Готика в «Отпечатках» не такая вязкая, как во втором сезоне «Фишера», зато со сценарием дела обстоят куда лучше. В связи с чем заранее тревожно за второй сезон этой новоиспеченной антологии, который поручили фишеровским создателям Сергею Кальварскому и Наталье Капустиной — и фишеровской же звезде Ивану Янковскому. П.В.

Данила Козловский снова тренер, но теперь вытаскивает со дна не футбольную команду, а не взлетевшую звезду большого тенниса в исполнении Полины Гухман. Она когда-то была подающей надежды спортсменкой, но деньги в семье закончились, терпеть ее сложный характер перестали, а влиятельных покровителей не появилось. В итоге 17-летняя теннисистка промышляет тем, что играет на деньги, притворяясь лохушкой, которая ракетку первый раз в руках держит… почти как Марти Великолепный, только на корте, а не у стола. Так продолжается до тех пор, пока на теннисную разводилу не натыкается герой Данилы Козловского, обещающий будущее с миллионными призовыми фондами на турнирах Большого шлема.

«Первая ракетка» — условно-драматический сериал: сюжет прост и всем давно знаком, конфликты между персонажами не новы, неразрешимых проблем у главных героев просто нет. Почти все решается буквально на дистанции 15–20 минут экранного времени. Будь у «Ракетки» амбиция стать главной спортивной драмой года, чтобы ее сравнивали потом с «Движением вверх» или «Легендой №17», то все это звучало бы как набор минусов. Но «Первая ракетка» куда ближе к телевизионным сериалам про спорт, наподобие «Молодежки» или «Вне игры», и здесь играют на руку высокий темп, простота подачи и красивая картинка в отсутствие глубокого смысла. Перед нами добротный фан-контент, который обязуется дотащить вас до развязки погони за мечтой. Правда, есть мнение, что если вы фанат тенниса, то поверить в происходящее будет сложнее, как бы создатели ни гнались за реалистичностью заруб на корте. В.К.

Когда в 1988 году в советском городке началось вторжение, местные школьники сначала подумали, что это «Красный рассвет» наоборот (то есть американцы напали на СССР), но это оказался «Посредник» (то есть агрессорами выступили инопланетяне). В соответствии с духом времени вторую (хотя на самом деле третью: в начале десятых еще был сериал Романа Волобуева и Михаила Шприца, который так и не вышел на СТС) экранизацию фантастической повести Александра Мирера превратили в «Очень странные дела» с советским вайбом. Но есть ощущение, что авторы несколько опоздали: всем уже немного приелись «Stranger Things», плюс «Радар» получился не настолько обаятельным, как наши очень девяностнические дела «Мир! Дружба! Жвачка!», хотя тут тоже звучит электроника Муджуса. Но все же от этой «Тьмы», сгущающейся над Советским Союзом, и импортозаместительной кальки американского оригинала можно получить некоторое удовольствие. Главное — настроиться на нужную волну. Е.Т.  

Тополево — зона, отрезанная аномалией от остального мира. Выстраивать политическую метафору и лезть с советами пока рано, но квоты на выход, как и в Союзе, осуществляются по заранее одобренным заявкам. Эмиграция в нормальный мир — приз в местной лотерее, за результаты которой отвечают мэр (Филипп Янковский) и глава ЧВК (Алексей Розин). Противостоять военным и ученым с экспериментами над электромагнитным куполом (не Стивен Кинг, но близко) решает следователь-правдоруб (Денис Шведов) — героическое воплощение русского мужика из отечественных сериалов: борода, серьезное заболевание, незакрытые гештальты. Он пробирается в Тополево, чтобы спасти семью, но местные реагируют на него, как иммунитет на инфекцию. «Резервация» несет на себе крест вторичности («Эпидемия», «Выжившие», даже «Сталкер» Тарковского — все они отбрасывают тень на проект). Но это не мешает сериалу быть добротной фантастикой, где есть и бодрый экшн, и фактурная антиутопия, и острые для современности метафоры. Слоган «Войти можно, выйти нельзя» совсем не трудно применить к современным отечественным реалиям. Т.А.

Завязка, достойная «Десяти негритят»: актеров, играющих иммерсивный спектакль для одного очень солидного мужчины (Кирилл Кяро), начинают убивать одного за другим, пока единственный зритель не понимает, что это уже не постановка. «Театр закрывается. Нас всех тошнит» — такой универсальной хармсовской фразой можно описать общее впечатление от финала «Черной графини», который (как, впрочем, и во многих других детективах подобного толка) оказался разочаровывающим. Но если детектив у Ильи Куликова, Варвары Морозовой и Ивана Корвина не получился, то сатирический гран-гиньоль — вполне. В какой-то момент (а именно после встречи с медведем а-ля «Выживший») «Графиня» превращается в такой fun, что ее категорически не получается воспринимать всерьез. В помощь и то, что сериал, упивающийся собственной мизантропией, к этому и не стремится. И хотя драматургические ставки в нем предельно низки, ведь никого из отталкивающих героев по-настоящему не жалко, все равно продолжаешь смотреть из чистого любопытства: какой дикий сюжетный поворот авторы придумают на этот раз. Е.Т.

Продолжение детективного хита с Юрием Чурсиным и Максимом Стояновым — проект, который вряд ли может похвастаться миллионами просмотров. Но преданная аудитория (и абсолютно заслуженно) у истории полицейского броманса на берегах Невы и Финского залива точно есть. Во втором сезоне главные герои оказываются по разные стороны баррикад: капитана Чагина (Стоянов) обвиняют в убийстве, но майор Жук (Чурсин) не верит, что это сделал товарищ, и начинает расследование. Второй сезон «Черного солнца» — крепкий жанровый продукт, который четко понимает, в какую область бить, чтобы проняло. Режиссер сиквела Евгений Милых раньше снимал документальное кино и, в частности, познал темную сторону порноиндустрии («Артем и Ева»), поэтому умеет подавать и блеклые полицейские похождения так, что от них невозможно оторваться. В сериале крепкие мужчины с каменными лицами могут и смеяться, и плакать. Они разрабатывают многоходовочки, а каждый эпизод заканчивается таким жестким клиффхэнгером, что нельзя не включить следующую серию. Наконец, дуэт Чурсин — Стоянов по-прежнему идеален: «плюс» на «минус» в лучших традициях физики дает разряд. Т.А.